Любовница лилий

– Смерти нужна жертва, тогда она отпустит душу Соланж, – продолжил двойник. – Если же такой человек не найдется, она постепенно истощится и… ее окончательно сожрет лилия.
– Что, прости? – замирающим голосом уточнил Виктор.
– Я и сам толком не понял, – признался двойник. – Я ведь транслирую тебе лишь то, что в памяти Соланж. – Там какая-то мутная история о любовниках лилий. Роза – это жизнь, лилия – смерть. Такие существа, как Соланж, вроде бы не мертвые, но и не живые, застрявшие в интервале бессознательного состояния, называются в мире тьмы любовниками лилий.
– То есть в них влюблена сама смерть, – задумчиво проговорил Виктор.
– Типа того, – согласился двойник. – И Костлявая просто так не отпустит того, в кого влюбилась. Она методично поглощает «силу розы», которая пока остается в Соланж… это целая философия. Смерть постоянно пожирает жизнь. Соланж сейчас находится в стадии загнивающей розы. И ищет денно и нощно того, кто спасет ее.

– Я всегда думал, что розы более традиционны для ловцов, – пояснил он. – Ведь крест из роз наш символ… И вдруг лилия! Для тебя этот цветок имеет какой-то особый смысл?
– Вечная война между розой и лилией, – пробормотала Соланж.
– Что? – удивился Виктор и пристально всмотрелся в ее побледневшее лицо.
– Да так, вспомнила одну легенду, – нехотя ответила она, – будто золото – это металл роз, а серебро – лилий. Если поставить в один букет эти цветы, то едкий запах лилий убьет розы, и они завянут. И поэтому издревле дурным тоном считается носить вместе золотые и серебряные украшения. Будто это даже вредно для здоровья.

Наш Орден создан не для того, чтобы пускаться в философские споры о том, что можно, а что должно, – наставлял он. – Мы обязаны делать лишь одно, пока принадлежим к нашей организации: всеми мыслимыми и немыслимыми способами выискивать потенциальных самоубийц и приводить их в норму. А в особо тяжелых случаях применять и психические методы воздействия и внедрять в мозг своеобразный код от суицида. И не важно, кем по национальности является клиент, японец он, эскимос или африканец, он должен жить, несмотря ни на что и ровно столько, сколько ему отпущено по судьбе, иначе во вселенной наступит хаос.

«Самоубийца, стремившийся уйти от жизни и обнаруживший, что он так же жив, как и раньше, находится в наиболее жалком положении. Он может наблюдать тех, кого он, возможно, опозорил своим действием, и, что хуже всего, он испытывает невыразимое чувство опустошенности. Та часть в яйцевидной ауре, которую занимало раньше плотное тело, пуста, и хотя тело желаний и приняло форму сброшенного плотного тела, оно чувствует себя пустой раковиной, ибо созидательный прототип тела в Области Конкретной Мысли продолжает существовать как пустая форма, так сказать, столько времени, сколько должно было нормально жить плотное тело. Когда человек умирает естественной смертью, даже в разгаре жизни деятельность прототипа прекращается и тело желаний приспосабливается к тому, чтобы занять всю форму, но в случае самоубийства это ужасное чувство пустоты остается до того самого времени, когда при естественном течении событий должна была наступить смерть».
Макс Гендель
«Космогоническая концепция розенкрейцеров»

Они ругались, не переставая. Девушка, миловидная юная брюнетка, на вид простушка, хмурилась, ее лицо выглядело огорченным, глаза покраснели от недавних слез. Энергетическое поле казалось нестабильным. Темно-серые с сиреневыми прожилками тона многое сказали Виктору. И он более внимательно вгляделся в пару. Они общались на французском. Девушка упрекала парня в неверности, говорила о том, как ей больно, о разбитых надеждах. Она выглядела убедительной в своих чувствах. А вот ее друг, ухоженный, манерный, самоуверенный, одетый дорого и модно, показался Виктору равнодушным эгоистом. Его стабильное зелено-оранжевое поле говорило о том, что он в гармонии с собой и миром и слова подружки его мало задевают. Но ее бесконечные жалобы и упреки все-таки вывели парня из равновесия. Агрессивные красные всплески начали все ярче пробиваться в его ауре. И вот он вскочил, закричал, что ему все надоело и он уходит навсегда. Редкие посетители кафе повернули головы к ругающейся паре, затем подошел администратор. Парень что-то резко сказал ему, кинул деньги на столик и быстро удалился. Девушка закрыла лицо руками и расплакалась. Виктор сканировал ее поле, но фиолетовый цвет не появился, и он вздохнул с облегчением. Официантка увела девушку в туалет.

Виктор поежился, ему отчего-то при одной мысли, что они станут Еве родителями, пусть и приемными, стало неприятно. И Петр Иванович, и Серафима Павловна были, несомненно, хорошими, положительными гражданами, ничего предосудительного за свою жизнь они не сделали и, как говорится, «не нарушали, не привлекались», но это были простые и в чем-то ограниченные люди. И Виктор с трудом представлял, что такая неординарная девочка войдет в их семью и будет невольно впитывать их привычки, стереотипы, жизненные установки. Подобная жизнь не для нее, и Виктор чувствовал это кожей. И если сейчас позволить им удочерить Еву, то он вряд ли сможет участвовать в ее судьбе.

Моника сообщила Виктору, что Мише по судьбе была предназначена быстрая смерть, ведь он родился первичным ангелом. Это особый вид людей. В тело умирающего младенца вселяется ангел, который управляет душой такого человека. Их отличительная особенность – разительное сходство в детстве с ангелочками. Они, как правило, светловолосые, кудрявые и голубоглазые. Такие люди умирают рано, редко кто из них доживает даже до тридцати. При жизни они несут безусловное добро. И обычно в них влюбляются навсегда. Пока кто-то любит первичного, тот служит ему своего рода ангелом-хранителем. Эта связь неразрывна, пока оставшийся на земле не разлюбит и этим не отпустит ангела в другое измерение.

А ловцы с трудом справлялись с чрезмерными эмоциями, они обладали невероятной чувствительностью, и чем дольше служили Ордену, тем сильнее раскачивалась их психика. Это была «оборотная сторона медали», своеобразная плата за дающиеся при посвящении в Орден сверхспособности. Отслеживать самоубийц, уводить их от последнего шага любыми способами, оберегать от вездесущих прилипал, давать иммунитет от суицида – такие обязанности требовали постоянного напряжения и вызывали сбои в настроении: от взлетов к вершинам эйфории до глубокого падения в бездну депрессии.