
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Начну с того, что рассказ очень напоминает "Унесенные ветром". Хотя так нельзя, наверное, говорить, потому что Маргаретт Митчелл роман написала позже лет на 10, чем Фицджеральд этот рассказ.
Совсем коротенький рассказ, но очень точно передал атмосферу 19 века на Американском континенте, отношения между Югом и Севером. О легкости нравов на Юге, о богатстве Севера. Все это есть и в "Унесенных ветром", но более подробно, а здесь - такие мазки, акценты, наброски.
Главной героиней рассказа стала Эйли Кэлхун - чистокровная южанка. И опять же перекликается с "Унесенные ветром". Эйли очень напоминает Скарлетт в начале книги: такая пустышка вертихвостка, птичка-канарейка, вокруг кавалеры, а она все перебирает. Миниатюрная блондиночка с выбеленным пудрой чуть ли не по-клоунски носом и накрашенными губами. Вот представила себе девушку с таким описанием и думаешь : "страх господень", а в те времена она считалась красоткой)). О времена! Кавалеров-то мало, ведь в Европе война и Америка собирается в нее вступить, идет набор призывников и парни сами спешат побыстрее записаться в солдаты-офицеры. Из всех кавалеров для Эйли ближе всего Эрл Шон - северянин. И малая вероятность этого союза понятна обоим. В итоге они расстаются.
Дальше перерыв в 6 лет. И наш рассказчик , закончив учебу в университете, вернулся домой. С друзьями связь прервалась, Билл Ноулз и Эрл Шон так и не вернулись на родину в Тарлтон . Наш рассказчик Энди встретился с Эйли Кэлхун. Поговорили, вспомнили, посмотрели, как изменились. Она все так же красивa, но что-то изменилось.
И выбор она уже сделала, выходит замуж за северянина, чтобы выйти, чтобы не быть одной. И напоследок они заедут на пустырь, чтобы отыскать место, где он когда-то жил. Но и здесь все изменилось, даже деревья другие. И тут Энди понял, что после замужества Эйли, Юг для него навсегда опустеет.
Написано как всегда легко, нравится мне манера Фицджеральда, но этот рассказ мне понравился меньше других произведений.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд - один из тех авторов, которые заставили меня полностью поменять мнение о жанре малой прозы. Я всегда предпочитала романы рассказам: мне по душе более детализированные истории с широкими временными периодами и глубоко проработанными образами героев, через которые можно наблюдать через динамику их жизненного пути.
Малая проза же - это всегда коротенькая зарисовка из жизни, и иногда ты даже не успеваешь толком познакомиться с главным действующим лицом. Иногда это кот в мешке: новелла сбивает тебя с толку своей неожиданной и не совсем логичной развязкой. А иногда они представляют собой головоломку: сиди тут и ломай голову над тем, что хотел сказать нам автор своим рассказом. Исходных данных мало, а вопросов много.
Но Фицджеральд заставил меня полюбить эти головоломки, полные умолчаний, скрытых смыслов и разночтений. В рассказах есть своя особенная поэзия и красота, которые заставляют человеческое воображение работать на максимум.
Сборник новелл под названием “Отбой на заре” можно разделить на три относительно обособленных блока. Первые два объединяют в серии новеллы, посвященные одному главному герою - Бэзилу Дьюку Ли и Жозефине Перри, а третий блок состоит из одиночных самостоятельных рассказов на самую разнообразную тематику.
Новеллы о Бэзиле во многом носят автобиографический характер, и, чтобы понять это, вовсе не обязательно читать послесловие. В том, как Фицджеральд подтрунивает над своим героем столько самоиронии и теплых воспоминаний о подростковых годах!
Местами Бэзил может здорово раздражать читателя своей легкомысленностью, отсутствием всяческого чувства такта и юношеским максимализмом, но если быть чуть снисходительнее к главному герою, можно окунуться в собственные воспоминания юности.
Ведь кто из нас не влюблялся, а потом внезапно охладевал к объекту обожания, получив от ворот поворот? Или не загорался неожиданной идеей о том, как стать лучшей версией самого себя? Или не пытался утихомирить свое эго и уязвленное самолюбие, придумывая самые дурацкие способы уничтожить своего соперника? Или не мечтал быть самым популярным в школе, тем самым “просто чудом”?
Всё это дурость, но дурость вполне извиняемая и допустимая - без нее процесс взросления был бы попросту невозможен.
Но совершенно другая история с серий рассказов о Жозефине. Автор здесь не столь откровенен в своей иронии по отношению к главной героине, но от этого она становится гораздо более острой и местами сатиричной - чувствуется истинное отношение Фицджеральда к высокомерной и чересчур любвеобильной девушке.
Ничуть не удивилась, узнав, что прототипом Жозефины стала одна из прошлых пассий писателя, - наверняка, Фицджеральд получил колоссальное удовольствие, изображая бывшую возлюбленную без прикрас (и я не могу винить его в этом).
На самом деле, Жозефина, которая называет себя “новым человеком”, достаточно красноречивый и отнюдь не единичный продукт своей эпохи. Эпоха джаза породила множество людей, стремящихся заполнить непереносимую душевную пустоту беспрерывной чередой вечеринок, алкоголя и мимолетных интрижек. И все это действительно способно на время убить скуку, но вот пустота внутри останется прежней.
Читая рассказы о Жозефине, я не могла отделаться от недоумения, как мужчины, даже далеко не глупые вроде бы, повально велись на ее откровенно банальные, пошлые и недалекие реверансы в их сторону. Хотя, я, пожалуй, слишком сурова к бедным мужчинам: сложно сохранять объективность и выдержку, когда рядом очень привлекательная молодая леди, недвусмысленно дающая понять о своей симпатии…
Среди одиночных рассказов я могу особенно выделить следующие (все новеллы хороши, но эти особенно очаровательны!).
“Злом зла не поправишь”. Рассказ-хамелеон, восприятие которого полностью зависит от читающего. Кому-то история семьи Макчесни покажется обыкновенной историей о человеческих слабостях и пороках, кто-то вынесет урок о всепрощении и милосердии, пожалев главного героя, а другой увидит в ней закономерный и справедливый финал для предателя и изменника.
А есть ли тут правильный ответ? Уверена, что сам автор, быть может, вкладывал в свой рассказ совсем иные глубокие смыслы, которые остались скрытыми от меня. Но в любом случае мотивы возмездия, одиночества и смерти не оставят любого читателя равнодушным.
“Каникулы дома”. Впервые сталкиваюсь с Фицджеральдом-мистиком - и это было великолепно. Не ожидала от любимого автора такого высококлассного исполнения в непривычном для него жанре.
Поймала себя на мысли, что с удовольствием прочла бы расширенную версию этой новеллы в виде небольшой повести, где бы писатель подробнее рассказал о появлении и мотивах призрака. Но всё-таки, недосказанность определенно сыграла на руку Фицджеральду - от этого рассказ приобрел мрачноватую и захватывающую дух атмосферу.
“Изверг”. Сам писатель называл этот рассказ творческим экспериментом и притом весьма удачным. Не могу не согласиться с ним - в этот раз Фицджеральд продемонстрировал новую грань своего писательского таланта. Эта новелла о мести как смысле существования и бесконечном и неизбежном одиночестве как нельзя лучше иллюстрирует противоречивый и сложный характер человеческих взаимоотношений.
Так что, этот сборник рассказов в очередной раз подтвердил для меня невероятный талант Фицджеральда как как мастера малой прозы. Заслуженные пять баллов!

«Он был волшебником. Он сотворял чудо, к чему бы ни прикоснулся, – подумал он. – Он преобразил даже эту маленькую статисточку и сделал из нее подлинное произведение искусства».»
И в абзаце, написанном выше, ключевое слово - был.
Потому что человека уже нет, и неизвестно, как сложится судьба тех, к кому он был небезразличен, или тех, кто понимал и ценил его. И кто знает, что принесла его смерть - избавление, или невосполнимую утрату?
Рассказ о людях, причастных к киноиндустрии. Об их буднях, и об их отдыхе. О том, как они работают, и о том, как им скучно. О том, что от скуки кто-то медленно сходит с ума, кому-то после работы хочется тишины и покоя, но они упорно устраивают вечеринки, пьют алкоголь, устраивают представления, ревнуют своих жен, заводят полезные знакомства. И музыка звучит в Америке тридцатых. И рушатся жизни, и вершатся чьи-то судьбы.
И разве что-то меняется?

То были дни молодости и войны, и вокруг, как никогда, все было исполнено любовью.

Но чего-то она не угадала, что-то пропустила. Ее бурная оживленность, и сейчас собиравшая вокруг нее мужчин, на зависть самым молоденьким и свежим девицам, была признанием поражения.

В двадцать три года не существует понятий вроде «красавица, обещанная другому»; впрочем, если бы Билл попросил меня, я наверняка и совершенно искренне поклялся бы относиться к ней как к сестре. Но он не попросил...


















Другие издания

