Попытка анализа одной из самых странных немецких сказок
«Ко времени прихода к власти нацистов Германия не просто превосходила все европейские страны по количеству симфонических оркестров, но ушла далеко вперёд по степени вовлечённости населения в музыкальную культуру.» «Даже в совсем небольших городках давали концерты камерной музыки и устраивали вечера романтической вокальной музыки по типу венгерских шубертиад начала XIX века.» «И эта вовлечённость населения в музыкальную культуру нарабатывалась на протяжении многих веков сначала через участие в церковных мероприятиях, а последние двести с лишним лет — в результате появления общедоступных концертов светской музыки.» «... помимо общих принципов эстетического и музыкального воспитания на протяжении XIX века в германских землях формировалась также вполне конкретная система музыкального воспитания в учебных заведениях, детских и юношеских молодёжных организациях и церковных общинах. Так что ко времени образования Германского рейха уже можно было говорить о формировании одной из самых музыкально образованных в мире наций.»*
Что может произойти в стране с глубоко вошедшей в сознание народа музыкальной культурой, если на это сознание наложатся идеи национал-социализма? Как свидетельствует довольно обширная, не сводящаяся к нескольким отдельным эпизодам история музыкальной жизни фашистских концлагерей, в стране появляется более, чем достаточно таких музыкантов, каков наш сказочный «чудаковатый» скрипач. Из сказки невозможно понять, какая специализация ему наиболее близка — музыкальная или живодёрская. И ту и другую работу он выполняет с примерно одинаковым удовольствием, он виртуозно играет на скрипке и тут же «не отходя от пюпитра» талантливо, с выдумкой издевается над неподходящими для него слушателями, имеющими наглость проситься к нему в ученики. Меломаны в эсэсовской форме собирали в лагерях оркестры, состоявшие из евреев, некоторое время развлекались, слушая их, после чего весь оркестр отправлялся в газовую камеру. Так недоучившиеся звери обращались с теми, у кого они могли бы поучиться... если бы государственная идеология не свернула им мозги набекрень. Это была не месть за превосходство в таланте, это был обыкновенный нацизм.
Сказка Гриммов имеет два различных окончания в разных русских переводах. У Петникова дровосек, у которого музыкант ищет защиты от обманутых им зверей, приходит ему на выручку. Музыкант очаровывает дровосека своей игрой (этот скрипач ещё и лицемер — он оказывается человека себе в товарищи искал... в лесу!) и дровосек, символизирующий, очевидно, простой народ (но это немецкий народ, музыкально культурный, истинно арийский) прогоняет зверей и .... отправляется на фронт отвоёвывать для своих музыкантов землю у неполноценных народов. Этого в сказке, разумеется, нет, но читателю известны последствия этой грандиозной ошибки «дровосека». В переводе Гатцука всё иначе — дровосек решительно осуждает поведение музыканта, то, как он обошёлся со зверями. В итоге музыкант до конца жизни не может избавиться от воспоминаний о своём ужасном поступке. Этот чудак раскаивается.
Григорий Петников был очень добросовестным переводчиком, поэтому, хотя я не видел оригинала, мне его перевод кажется предпочтительным. Здесь возникает ощущение какого-то сверхъестественного предчувствия нацизма, предчувствия появления во главе этого народа Гитлера то сосредоточенно слушающего оперы Вагнера в Байрейте, то в почтительном молчании застывшего перед бюстом Антона Брукнера. Да ещё возникает весьма символичная фигура обергруппенфюрера СС принца Августа Вильгельма Гогенцоллерна (в императорской семье давали детям прекрасное музыкальное образование). Отдельного упоминания заслуживает в этом контексте зловещая фигура ещё одного обергруппенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха. Вот что сообщает о нём Википедия: "Отец Рейнхарда, Бруно Гейдрих, был оперным певцом и композитором. Оперы Бруно Гейдриха ставились в театрах Кёльна и Лейпцига. В 1899 году он основал в Галле музыкальную школу для детей среднего класса, однако так и не смог войти в городское высшее общество. В 1919 году школьником начал увлекаться политикой и вступил во фрайкор «Георг Людвиг Рудольф Меркер» — полувоенную националистическую организацию. Стал активно заниматься спортом, воспитывая в себе дух состязательности. В 1918—1919 годах был членом Национальной ассоциации пангерманской молодёжи — «Немецкого национального союза молодёжи» в Галле. Эта организация показалась ему слишком умеренной, и в 1920 он вступил в «Немецкий народный союз обороны и наступления»[10] (нем. Deutschvölkischer Schutz- und Trutzbund). В том же году, горя желанием более активно участвовать в бурлившей вокруг политической жизни, стал связным в дивизии «Люциус»[11], входившей в добровольческие отряды в Галле, где он увлёкся идеями молодёжных военно-патриотических движений. В 1921 году создал новую организацию — «Немецкий народный молодёжный отряд»[12]. Служба на флоте Экономический кризис, поразивший послевоенную Германию, поставил музыкальную школу отца Гейдриха на грань разорения. Карьера музыканта не сулила теперь никакого успеха, хотя Рейнхард Гейдрих хорошо играл на скрипке. Карьера химика, о которой он мечтал, также не обещала никаких перспектив[13]. 30 марта 1922 года[9] Гейдрих поступил в военно-морское училище в Киле. Военно-морской флот с его жёстким кодексом чести казался ему элитой нации. В 1926 году по окончании училища он получил звание лейтенанта морского флота, прошёл специальную подготовку на радиосвязиста и до 1928 года служил в должности технического офицера связи на линкоре «Шлезвиг-Гольштейн». 1 июля 1928 года он получил звание старшего лейтенанта и был переведён в адмиралтейство на Балтийской военно-морской базе в Киле[14]. Его карьере начал способствовать будущий адмирал и руководитель абвера Вильгельм Канарис, в то время — старший офицер на крейсере «Берлин». Отношения семьи Канариса с Гейдрихом были весьма тесными — например, Гейдрих часто играл в струнном квартете с женой Канариса[15]." Этот высокопоставленный эсэсовец был при всех своих талантах инициатором окончательного решения еврейского вопроса. Именно такой человек мог бы послужить прототипом чудаковатого музыканта (тоже скрипача), если бы сказка не появилась задолго до его рождения. Концовка сказки в переводе В. А. Гатцука, вообще очень склонного к пересказам с отклонениями от оригинала, отражает ещё более странную мистику — как если бы история пошла другим путём, Германия не развязала бы мировую войну и самостоятельно справилась бы со своими внутренними проблемами. Или, что не менее странно, - недавнее состояние послевоенной раскаявшейся Германии. Но теперь очевидно, что эта национальная болезнь неизлечима. Перевод Гатцука сделан в 1893 году. Вероятно, концовка оригинала показалась переводчику невозможной, противоестественной и он её изменил. Григорий Петников перевёл сказку вероятнее всего не позднее 1949 года, когда ГИХЛ выпустил сборник братьев Гримм под названием «Сказки».* Естественно, возражений против того, что дровосек и музыкант нашли общий язык, у него не было, хотя, я уверен, его не могло оставить равнодушным присутствующее в этой сказке мистическое откровение.
*) Цитаты из книги Евгения Рудницкого «Музыка и музыканты Третьего рейха».
**) Это примечание написано позже, после того, как мне удалось увидеть оригинал. Как я и предполагал, перевод Петникова в точности соответствует немецкому тексту.
***) В Минском издании 1957 года (Братья Гримм «Сказки», пер. Г. Петникова) есть указание, что оно напечатано по тексту Московского издания 1949 года.
PS НИЦ «Ладомир» выпустил «Детские и домашние сказки» в переводе К. М. Азадовского в серии ЛП в 2-х томах с дополнительным томом (в двух книгах) иллюстраций. Здесь название сказки «Музыкант-чудак», перевод ничем не отличается от перевода Г. Петникова, но комментарии (всего 8 строк) к сказке удивительные. Вот что в них говорится: «Немотивированная жестокость музыканта, возможно, объясняется утратой одного или нескольких фрагментов сюжета.» У меня нехватает (в смысле недостаёт, поэтому «не» слитно) фантазии, чтобы представить такие сюжетные ходы, которые могли бы объяснить садизм музыканта, разве только он был заколдован, но как могло исчезнуть из сказки столь важное обстоятельство? И должен же кто-нибудь расколдовать его ... Комментарий содержит единственное пояснение, которое относится к словам: «... прибежал к нему из лесной чащи серый волк.» Вот это пояснение: «Данный сюжет был использован Рихардом Вагнером в опере «Зигфрид»; впрочем, там на звук рога Зигфрида сбегаются не животные, а люди.» Это цитата из сборника сказок братьев, вышедшего в 1985 году во Франкфурте на Майне. Как мило и непосредственно это «впрочем«! Действительно, ну стоит ли вообще об этом упоминать, отличие-то не очень существенное, не более значительное, чем отличие людей от зверей... В дополнительном томе нашлась иллюстрация, где изображены музыкант и дровосек. До сих пор мне встречались только иллюстрации со зверями. Художник Ноэль Покок блестяще решил эту сложную задачу (издание 1913 года, Лондон). Лицо дровосека, угрожающего зверям топором, не просто тупое, оно редкостно тупое, такие можно найти только у Босха. А у музыканта лицо умное, но взгляд и ухмылка извращенца.
20 понравилось
