Сундук мертвеца

– Вот за это я больше всего не люблю смерть, – честно признался я. – Вместе с каждым человеком умирают сотни, тысячи невероятных возможностей. Ужасно их жалко!

Как только кажется, будто уже выучился всему, самое время отправляться к знахарю за зельем для прояснения ума.

Я тебе уже триста тысяч раз говорил, что бывает вообще абсолютно все. Просто кое-что настолько редко, что всякий раз заново удивляет.

– Ничье «надеюсь» ничего не стоит, в том числе и мое. Я бы предпочла твердо знать. Но не знаю. Что, впрочем, нормально...

Чужие секреты я люблю собирать, а не выбалтывать.

...смех – далеко не худшее, что можно услышать за окном.

Смерть для всех разная, как и жизнь.

Когда что-то сводит меня с ума, я стараюсь с этим подружиться. Самый верный способ взять ситуацию под контроль.

– Теоретически, сэр Макс, возможно вообще все. С практикой несколько сложнее.

Неизвестность отравляет все удовольствие, все-таки нет для меня ничего хуже, чем не понимать.

- ... Чудовищам я как-то больше доверяю.

• Это совершенно естественно, - невозмутимо заметил сэр Кофа. - Все больше доверяют своим.

Будь ты ветром, гнулись бы тонкие деревья, а рыбакам не рекомендовалось бы выходить в море. Но я не рыбацкая лодка. Не перевернусь.

Люди меняются. В противном случае было бы непонятно, зачем мы все так подолгу остаемся в живых.

У духов точно есть справедливость. Это у людей ее нет. Люди не умеют быть по-настоящему справедливыми, потому что никогда не видят всю картину жизни сразу, только отдельный фрагмент.

Вместе с каждым человеком умирают сотни, тысячи невероятных возможностей.

И счастье, когда на него не хватает времени, ощущается почти как беда, но все равно остается счастьем, таким огромным, что ни в одного живого человека не поместится, будь он хоть сто раз угуландский колдун.

Лучшее, что мы можем сделать для своего сознания - предоставить ему как можно более разнообразный жизненный опыт.

Могущественные ведьмы все с причудами. А уж она…

Я отдаю себе отчет, что это звучит довольно бесцеремонно, но разговоры, чтение и письмо доставляют мне почти такое же удовольствие, как созерцание красоты. А молчаливые размышления изматывают, как тяжелая работа.