"Чтобы Бог тебя услышал, необязательно идти в синагогу."

Чем дольше он жил на земле, тем больше убеждался, что человечество понятия не имеет ни о Боге, ни о рае; только когда использует Его имя в качестве оправдания для убийства, преследования и дискриминации. Анджело любил Бога – и чувствовал, что Бог любит его в ответ, но никогда не думал, будто обладает какими-то особыми правами на эту любовь лишь потому, что был воспитан в католической традиции или стал священником.

Действие и было жизнью

Каким-то образом надежда единственная остается неподвластна страху, и именно она заставляет человека совершать следующий вдох, следующий шаг, следующий крохотный акт неповиновения, пускай он и заключается всего лишь в том, чтобы продолжать жить.

Удивительно, как распространяются слухи: передаются из уст в уста и преодолевают огромные расстояния, чтобы поддержать или утешить, огорчить или ужаснуть.

Что, если бы люди, которым не предоставили выбора, все же его сделали бы? Если бы мы выбрали не вступать в войну. Не терпеть издевательств. Не брать в руки оружие. Не преследовать ближних. Как бы все сложилось тогда?

Ее любимые были ее ахиллесовой пятой. Возможно, и хорошо, что их осталось так мало.

– Ты продолжишь делать то, что делал. Как и я. Пока не закончится война.
– То есть ты будешь притворяться, что католичка, а я буду притворяться, что по-прежнему священник?
– Нет. Я буду притворяться, что не еврейка, а ты будешь притворяться, будто в меня не влюблен. Как и всегда.

Если ты перестанешь быть священником, никто не умрет. Никто не лишится души. Более того, не пострадает ни один человек на свете. Ты можешь быть моим. Я могу быть твоей. Все просто.

Я всегда была твоей, Анджело. Но ты никогда не был моим.

Этими руками мы тянемся к тому, что нам не предназначено, и берем то, что нам не принадлежит. Так, как я всегда тянусь к тебе.

И Ева была – его.

Не безумие. Это война. И я сделаю что смогу. Я не собираюсь отсиживаться в углу, пока другие умирают.

То, как мы молимся, имеет значение.
Потому что меня за мои молитвы могут убить.

Она побуждает меня служить Ему лучше. Честно говоря, она – единственная причина, по которой я служу вообще.

Если в Божьем сердце достаточно места для всего человечества, неужели в моем не хватит для двоих?

ты родился с одной ногой, чтобы у окружающих был хоть какой-то шанс за тобой угнаться.

– Ах, вот и она. Девчонка, уверенная, что я могу ходить по воде.
– Я иудейка, Анджело. Мы не верим, что кто-либо в принципе может ходить по воде.

Забавно, правда? Я даже не задумывалась об иудаизме, пока меня не начали за него преследовать.

Как можно договориться с людьми, которые хотят твоего полного уничтожения?