Цитаты из книги Стрелок

Если действительно Бог печется обо всем и совершает божественное правосудие, станет ли Он выделять один комариный рой среди многих тысяч других? Различает ли глаз Его воробья, если воробушек этот меньше атома водорода, который одиноко блуждает в глубинах космоса? А если Он абсолютно все видит, тогда что же это должен быть за Бог?! Какова Его божественная природа? Где он обитает? Как вообще можно жить за пределами бесконечности?

Так оно и кончается, подумал он. Всякий раз вот так. И странствия с походами, и дороги, бесконечно уводящие вдаль — все обрывается на одном и том же месте: лобном. Кроме, может быть, дороги к Башне.

Вся моя жизнь – это любовь и смерть...

Говорят, что нельзя подружиться с соколом, если только ты сам не сокол, одинокий временный обитатель земли, без друзей и без надобности в друзьях. Сокол не знает, что такое нравственность и добродетель...

Он никогда ничего не боялся и только теперь испугался (в первый раз в жизни), что начнёт сам себя ненавидеть. И скорее всего так и будет.

Он мертв. Как и все здесь. Как и ты. Как все вы.

Величайшая тайна, какую предлагает нам вселенная, есть не жизнь, а Мера. Мера вбирает в себя жизнь, Башня — Меру.

Ветер стонал. Капризные его порывы то и дело хватали дурманящий дым и, кружась, обвевали стрелка. И иногда клубы дыма прикасались к нему. Они творили сны, подобно тому, как едва уловимое раздражение творит жемчужину в ракушке устрицы.

Но звёзды были безучастны к стонам стрелка, как безучастны они к человеческим войнам, распятиям, воскресению из мёртвых.

Жаждем мы любви полёта - А находим цепи гнёта.

— А ты веришь в загробную жизнь? — спросил стрелок, когда Браун выложил ему на тарелку три дымящихся кукурузных початка. Браун кивнул. — Сдается мне, это она и есть.

Рискуй только в пределах приемлемого, остальное своди до минимума, ко всему подходи с умом.

И мне придется его предать?! Предать этого доброго человечка в этом недобром мире? И есть ли что-то, что оправдает акое предательство?

# Элли встала у двери и невидящим взором уставилась в утренний свет, на безмолвные легионы медлительных облаков.

# Никто их не видел — только пыльное небо в синюшных кровоподтеках.

Что бы там ни говорили, у рвоты есть хотя бы одно, но действительно стоящее преимущество: пока ты блюешь, ни о чем больше ты просто не можешь думать.

Ты спас мне больше, чем жизнь. Ты спас мою раздолбайскую душу.

Когда мне было девятнадцать (значимое число для истории, которую вы собираетесь прочесть), хоббиты были повсюду.

"...он был столь близок к истине, что истина могла прятаться в его тени."