The Year We Fell Down

- У всех в жизни хватает дерьма, Каллахан. У всех. - Он сжал мою руку, потом отпустил ее. - Твое выставлено напоказ, так что все его видят. И я тебе не завидую. Но свои проблемы есть у любого - вне зависимости от того, бросаются они в глаза или нет.

Ты – первый человек, с которым я хочу заговаривать по утрам, и последнее, что я хочу видеть перед тем, как заснуть.

«Умный же парень, но порой такой идиот».

Эх. Наш разговор с Хартли длился всего пару минут, но умудрился залезть мне под кожу. Весь следующий день я анализировала свои слова, думая о том, что стоило говорить, а что нет, и что можно было сделать иначе.

– Так. Значит, если парень парализован, то у него больше не может встать, верно? Стася заставила меня посмотреть «Аббатство Даунтон».
У меня вырвался смешок.
– Вроде того. Но все зависит от места и от вида травмы. Бывает, что у парней в инвалидных колясках все работает просто прекрасно. Но некоторые флаг поднять могут, а вот почувствовать его – больше нет.
Его глаза округлились от ужаса.
– Пипец.
– Вот именно.
– Значит, у женщины…
Я покачала головой.
– Следующую тему, пожалуйста.

Когда с тобой случается что-то плохое, то оно затрагивает не только тебя.

Он прервал наш поцелуй и посмотрел вниз.
– А это еще зачем, Каллахан?
– А почему из нас двоих голая только я?
– Ну… – Он замялся. – Потому что я собирался типа как продемонстрировать свои благородные устремления.
– Хартли. – Я посмотрела ему в глаза. – Ну кто может принять тебя за человека с благородными устремлениями?

Надежда хитра – она появляется везде, где бы ты ни спрятался.

– Что ты мне принесла?
– Итальянский сэндвич и чипсы. И «гаторейд».
– Я уже говорил тебе, что ты прекрасна?
– Каждый раз, когда я предлагаю тебе еду.
– Точно. Давай сюда.

– Видимо, вся суть в ожиданиях, – пробормотал я, штурмуя вторую ступеньку.
– Как всегда и во всем, – тихо согласилась она.