Цитаты из книги Inferno

Приди, беспечный, кинуть только взгляд: Мональди, Филиппески, Каппеллетти, Монтекки, - те в слезах, а те дрожат!

Приди, взгляни на знать свою, на эти Насилия, которые мы зрим, На Сантафьор во мраке лихолетий!

Приди, взгляни, как сетует твой Рим, Вдова, в слезах зовущая супруга: "Я Кесарем покинута моим!"

Мой взор погас, и замер мой язык На имени Марии; плоть земная Осталась там, где я к земле поник. Знай и поведай людям: ангел Рая Унес меня, и ангел адских врат Кричал:"Небесный! Жадность-то какая! Ты вечное себе присвоить рад И, пользуясь слезинкой, поживиться; Но прочего меня уж нс лишат!"

«Я был здесь внове, — мне ответил он, — Когда, при мне, сюда сошел Властитель, Хоруговью победы осенен. Им изведен был первый прародитель; И Авель, чистый сын его, и Ной, И Моисей, уставщик и служитель; И царь Давид, и Авраам седой; Израиль, и отец его, и дети; Рахиль, великой взятая ценой; И много тех, кто ныне в горнем свете. Других спасенных не было до них, И первыми блаженны стали эти».

А я? На чьем я оснуюсь примере? Я не апостол Павел, не Эней.

мудрость - острие орудия

Не для того на свете мы живем, Чтоб смерть застала нас в блаженной лени. Неужто не хотите обрести Познания и высшие стремленья?

Нельзя, чтоб страх повелевал уму.

"...и чем сильнее пыл, в душе зажжённый, Тем большей славой ей дано сиять"

Ошибочным поддавшись толкованьям, Сколь многие распространяют ложь, Что всякая любовь всегда похвальна!

Что славы шум? Лишь ветра дуновенье! И вечно он меняет направленье. И большую ли славу заслужил Тот, кто познал страстей преступных трепет И до глубокой старости дожил, Иль умерший, твердя лишь детский лепет, Минуй тысячелетие всего - Ничтожный срок, когда сравним его Мы с вечностью!

Всегда далёк от цели человек, В чьей голове одной идёт на смену Другая мысль, утрачивая цену.

Он наступал как будто на меня, От голода рыча освирепело

Мы видим, что блаженство возникает От зрения, не от любви

не помню сам, как я вошел туда Настолько сон меня опутал ложью...

«Отдавайте кесарево кесарю, а божие — богу».

Всегда толпа у грозного предела; Подходят души чередой на суд: Промолвила, вняла и вглубь слетела.

Мои глаза, с которых спал налет, Все глубже и все глубже уходили В высокий свет, который правда льет.

«Твой мертвый лик оплакал я когда-то, — Сказал я, — но сейчас он так изрыт, Что сердце вновь не меньшей болью сжато.

58

Молю, скажи мне, что вас так мертвит;

А он, чело и грудь вздымая властно, Казалось, Ад с презреньем озирал.