Last Night in Montreal

Не всем отведены роли в величайших драмах; кому-то суждено запечатлевать их в памяти.

Ничто не остается совершенным навсегда.

Сколько утрат способен вместить один человек?

- Погрузиться в окружающий мир. вот в чем была ее проблема, - сказал Илай. - Она не была способна как следует окунуться. недостаточно созерцать мир и фотографировать. ...
- Недостаточно лишь скользить по льду...
...так не годится. Так нельзя. ты должен уметь проваливаться. Утопать, погрязать. нельзя просто так кататься по поверхности, заходить-уходить.
- Некоторые только и умеют, что кататься...

"- Я просто коллекционировала слова, - объяснила она. – Я не собиралась заниматься плагиатом, мне просто нравилось, как они выглядят. Захотелось сохранить их на бумаге, - сказала она. – Как сплющенные цветы в книге."

"Каждые десять дней, в среднем, исчезает один язык. Умирают последние носители, слова становятся достоянием памяти, лингвисты изо всех сил сберегают остатки. Каждый язык в конце концов доживает до последнего носителя; единственного, кто владеет языком, на котором некогда говорили тысячи или миллионы."

«Я вижу сны на языке чамикуро, - сказала последняя носительница этого языка репортеру «Нью-Йорк таймс» в деревне из соломенных хижин в перуанских джунглях в последний год двадцатого века, - но я не могу никому пересказать свои сны. Некоторые вещи невозможно выразить по-испански. До чего же тоскливо остаться последней.»

"Она скользила по жизни поверхностно, как фигуристы, быстро и слаженно, но ни разу не пробивала лед, не погружалась в ужасающе прекрасные воды, не окуналась и не научилась плавать среди течений и стремнин – оттенков и отсветов, величественных ужасов, которыми полнятся бурлящие воды жизни."

«Он умел распознавать закономерности – предвестники беды. Его работа заключалась в изучении пересечений – перекрестий, где сходятся детские травмы и тяга к насилию, где темпераменты сталкиваются с надписями на зеркалах красной помадой, разодранные чулки валяются на улицах промзоны у станции метро «Пий IX», задние сидения подержанных автомобилей и косые лучи лунного света падают на запятнанный бетон.»

"- Ты думаешь, меня не бросали? Нельзя пускаться за ними в погоню, - сказал Томас. – Если они уходят, значит, у них каша в голове, а когда у них в голове каша, им ничем не поможешь. Не поможешь. Просто надо их отпустить. – Он сделал прощальный жест, напоминающий самолет, улетающий влево. "

"Он чересчур демократичен, чтобы отдать предпочтение какой-нибудь одной религии и стать радикальным или фанатичным догматиком. Он, скорее всего, атеист."

"...я хочу сказать, что письма приходят бог знает откуда, потому что давным-давно он решил путешествовать, вот он и путешествует. Он не разглагольствует о путешествиях, не теоретизирует о путешествиях. А просто покупает билет и уезжает. "

«В тот момент он охотился по горячим следам за неуловимой цитатой, порхающей, как редкая бабочка, в тропических дебрях абзацев. Погоня требовала предельного напряжения сил…»

«Потом он утвердился во мнении, что первые несколько воспроизведений последнего утра вполне точны, но после стольких бессонных ночей и раздумий качество воспроизведения поблекло.»

Как это отражается на свободе воли? Ты исчезла. Ты исчезаешь. Ты исчезнешь. Если найдется язык, в котором эти три предложения звучат одинаково, тогда как мы можем утверждать, что они отличаются?

Немыслимая температура взрыва превратила песок в стекло, в котором отражалось небо. Одна и та же мощь расплющивает города и создает зеркала в пустыне.

В языке народа киче из языковой семьи майя встречается понятие Nawal – духовная сущность, но при этом обособленная от личности; иное начало, более или менее альтер эго или аватар, дух-охранитель, которого невозможно вызвать.

В языке юп-ик, на котором говорят инуиты Берингова моря, имеется понятие «Эллам Юа» – духовный долг перед миром природы или проявление отзывчивости и благородства во время странствий по этому миру, или образ жизни, отдающий дань уважения душе другого человека, душе камня или дерева; иногда переводится как душа, иногда – как Бог, но не означает ни то, ни другое.

Память слишком ненадежная штука, чтобы доверять повествование только одному герою. Кто-то должен наблюдать за последовательностью действий для достоверности. Если больше никто не помнит твой рассказ, как же ты докажешь, что все было на самом деле?