Судный день

Еще недавно я
бы не смог выстрелить в живого человека. Но увиденное и
пережитое мной за последние два часа, а может, и того меньше,
сделали меня совершенно другим. Из мирного обывателя,
зацикленного на своих проблемах, я превратился в жаждущего крови
ублюдка. Я приставил обрез к затылку грузина, от неожиданности
он выронил свой автомат из непослушных рук и что-то пробормотал,
я не расслышал, и выстрелил. Полголовы как не бывало...

зачем ты пришел сюда? Кто призвал тебя на войну? Ты послушался
диссидента, недавно выпущенного из сумасшедшего дома, и пришел
убивать нас? Разве ты не знал простую истину: кто придет с мечом
от меча и погибнет? Ты поздно раскинул мозгами в чужом саду
незнакомого тебе народа.

Мальчишкой я мечтал о войне; грезил о подвигах, как и все мои
ровесники. Жалел, что фашистов разгромили до нас и не с кем
воевать. Почему же я не радуюсь теперь? Ведь моя мечта сбылась!
Вот тебе война; воюй, сколько душе угодно! Ишь, как бьется
сердце. Но не от восторга, нет. Ведь мы воюем не с немцами, а с
нашими соседями-грузинами, которыми я так восхищался. Я даже
хотел жениться на грузинке; но не потому, что любил пышные формы
Маквалы, от которой пахло фытджинами. А чтобы детишки наши
приобщились к великому грузинскому искусству; научились бы
читать в подлиннике «Витязя в тигровой шкуре» Руставели, а также
зачитывались бы Чавчавадзе. Оценили бы по достоинству Тбилиси;
особенно его дряхлую часть, которая вдохновляла художников.
В поисках лучшей доли мы всей семьей уехали в Среднюю Азию. В
Душанбе, где мы обосновались, я всем говорил, что родом я из
Грузии, и объяснял таджикам, что между грузинами и осетинами нет
никакой разницы. Бог ты мой, как же я ошибался! Я понял это,
когда мы вернулись на родину через долгих семь лет. Поспел к
началу конца моих заблуждений. Но ведь не меня одного так
осадили.
«Осетины – пришельцы и пусть убираются с нашей земли!!! – так
кричали «патриоты» Грузии. – Негрузины не имеют права иметь
больше одного ребенка!» Надо же, если б я сам не читал эту
газетенку, не помню названия, кажется, Заря Востока, а может
Закат, честное слово, сделался бы грузином, сражался бы под их
знаменами! Твою мать! Только и слышишь по телевизору: «Чуени
Сакартвело!» («Наша Грузия!»); «Чуени мица!» («Наша земля!»).
Мне наплевали в душу. Растоптали мои чувства. Моя бескорыстная
любовь к грузинам превратилась в святую ненависть к ним.