Цитаты из книги На маяк

Автобиографические намёки

Маяк Годреви в сумерках

Вулф начала «На маяк» отчасти как способ понять и решить отложенные проблемы со своими родителями, и поэтому между сюжетом и её собственной жизнью есть много сходства. Поездки с родителями и семьёй в Сент-Айвс (Корнуолл), где её отец снимал дом, возможно, были лучшим временем в жизни Вулф, но в свои 13 лет, когда умерла её мать, она столкнулась с депрессией отца, Лесли Стивена, и его жалостью к себе, как у мистера Рэмзи. Сестра Вулф Ванесса Белл писала, что, читая эпизоды романа, посвящённые миссис Рэмзи, она видела свою мать восставшей из мёртвых. Как и вымышленному Джеймсу из романа, их брату Эдриену не удалось съездить в долгожданный поход на маяк Годреви. Медитации Лили Бриско над холстом стали способом Вулф показать свой собственный творческий процесс (а также своей сестры-художницы), так как идеи Вулф о литературе совпадают с идеями Лили о живописи.

Отец Вулф начал снимать Толленд-хаус в Сент-Айвсе в 1882 г., незадолго до рождения Вулф. Семья использовала дом как уединённое место летнего отдыха следующие 10 лет. Место действия основного сюжета в «На маяк» — дом на гебридском острове — был списан Вулф с Толленд-хауса. В историю привнесены многие реально существующие объекты из залива Сент-Айвса, в том числе садовые террасы, спускающиеся к морю, сам залив и маяк.

Хотя в романе Рэмзи и удалось вернуться на Скай после войны, Стивены в это время уже перестали снимать реальный Толленд-хаус. После войны Вирджиния Вулф посетила Толленд-хаус при его новых арендаторах вместе с сестрой Ванессой, а также ещё раз много позже.

В романе применяется необычная форма всеведущего повествователя; его сюжет раскрывается с точек зрения, находящихся в сознании каждого персонажа. Переключения между точками зрения могут происходить даже на полуслове, и в каком-то смысле они схожи с вращающимся пучком света самого маяка. Однако Вулф, в отличие от техники потока сознания Джеймса Джойса, для изображения мыслительного процесса у персонажей не склонна использовать отрывистый стиль; её метод более схож с лирическим пересказом. Использование всеведущего рассказчика подразумевает, что на протяжении всего романа читатели вынуждены формулировать своё собственное понимание и взгляды из-за едва различимых переключений между персонажами и представлении почти всего сюжета в виде двусмысленных и даже противоречивых описаний.

Если в первой части романа приведены примеры связи переживания персонажа с фактическим переживанием и окружением, то во второй части за неимением персонажей как таковых события представлены иначе. Вулф написала эту часть с точки зрения стороннего рассказчика, не связанного ни с кем из героев, желая показать события в привязке ко времени. Для этого голос рассказчика несосредоточен и искажён, по словам Вулф, являясь примером «жизни как она есть, когда мы не играем в ней роли». Такие значимые события, как смерть миссис Рэмзи, Пру и Эндрю упоминаются лишь справочно, в скобках, сближая повествование с учётным журналом. Возможно также, что неким неодушевлённым рассказчиком здесь является и сам летний дом.

Продолжительные эпизоды романа Вулф никак не связаны с объектами наблюдения, скорее в них исследуются средства их восприятия в попытке понять людей, лишь взирая на них. Как пишет в своих дневниках сама Вулф, «чтобы понимать мыслимое, писатель должен потратить много времени на то, чтобы выслушать себя в процессе мышления, чтобы проследить, как и какими словами и ощущениями воплощается в его собственном разуме ответ на наблюдаемое им».

Исследование восприятия выше, однако, не ограничивается отдельными внутренними диалогами, а анализируется в контексте человеческих отношений и бурного чувственного пространства, пересекаемого в погоне за разумом другого человеческого существа. Две части книги выделяются как превосходные срезы из совокупности неловких попыток пересечь это пространство: безмолвный обмен между мистером и миссис Рэмзи, проводивших время вдвоём в конце первой части, и усилия Лили Бриско по оказанию мистеру Рэмзи столь ожидаемой им симпатии (и внимания) в конце романа.