Ох, этот хитрюга Лис, как простодушен был он в своей хитрости, как хитер в своем простодушии! Как честен в лукавстве и как лукаво честен, как удивительно изворотлив во всех отношениях и как прям во всей своей удивительной изворотливости! Слишком прям, чтобы стать бесчестным; слишком бесстрастен, чтобы завидовать; слишком беспристрастен, чтобы быть способным на слепую нетерпимость; натура слишком справедливая, проницательная, слишком сильная, чтобы ненавидеть; он был слишком порядочен, чтобы поступать низко; слишком благороден, чтобы опуститься до подозрительности; слишком простодушен, чтобы разобраться в бесчисленных кознях кипящей вокруг подлости, и, однако, его никто еще ни разу не провел!
Томас Вулф
Как писать о книге, столь сильно тронувшей, заставившей выписать десятки цитат, пометь множество страниц, пытаться задержать в голове сотни моментов, которые хотелось бы осветить, но сейчас сидя перед монитором я чувствую только прямое восхищение и грусть, а также благодарность автору Эндрю Скотту Бергу, за то что он смог объединить огромное количество фактов, переписок, рассказов очевидцев, и с огромным уважением, увлекательно рассказать историю воистину выдающегося человека Макса Перкинса. В процессе чтения полностью погружаешься в историю, становишься не посторонним наблюдателем, а участником, другом, и вот ты читаешь первую рукопись Фитцджеральда, неделями рыбачишь с Хэмингуэем, пытаешься не утонуть в тоннах страниц Томаса Вулфа, а также принимаешь самое прямое участие в жизни, ставших уже классиками американской литературы, авторов. Но не смотря на повышенную концентрацию талантов, самым ярким, притягательным, так до конца и непознанным, остается Макс. Сложно представить себе столь противоречивого и столь же целостного человека. Начав карьеру журналистом в Times, он не смотря на успехи, быстро понял, что его удел анонимность, и главная страсть не самому писать, а направлять, сажать ростки своих идей в умы более творческих людей. Его способность видеть перспективные работы, чувствовать композицию структуру произведений, помогли достаточно быстро продвинуться по карьерной лестнице, как писали очевидцы:
«Остальные тоже захотели узнать идеи Макса Перкинса. Несмотря на то что он все еще считался новичком в Scribners, редактор стал ядром всего издательства, центром притяжения силы, хотя и сам не понимал почему.»
В нем удивительным образом сочеталась твердость, консервативность со способностью рисковать, быть новатором в своем деле, а также верить в своих авторов до самого конца.
Одним из самых лучших его качеств было то, что ни одно из ваших увлечений и ни одна из ваших трудностей не были для него пустяком. Даже не будучи писателем, он говорил с нами на нашем языке, причем куда лучше, чем любой редактор или издатель.
Если коснуться личной жизни, то он всю жизнь был женат на одной женщине и мечтая о сыне, имел пять дочерей. Макс Перкинс не любил говорить о чувствах, и несмотря на не очень счастливый брак, всегда был верен жене. Единсвенной слабостью и душевной отрадой были отношения с Элизабет Леммон.
Положа руку на сердце, нельзя сказать, что Макс Перкинс в меня влюбился. В конце концов, мы оба были детьми эпохи королевы Виктории: мы встретились в то время, когда улыбка, посланная из дальнего конца комнаты, значила примерно столько же, сколько сейчас двое детей на заднем сиденье машины. Я думаю, ближе всего к истине был Эндрю Тернбулл, назвавший это чувство “настоящей дружбой“.
Руководствуясь голосом разума, и желанием сохранить нетронутыми эти светлые чувства, за двадцатипятилетний период дружбы и переписки, Макс и Элизабетт виделись всего несколько раз.
Очень важно отметить, что с каждым автором Макс становился другом, в периоды творческих депрессий, или после провалов книг, он оставался рядом, находил нужные слова, верил, что даже не сейчас, а через века эти произведения займут свое место. Особое же место в его сердце занимал Томас Вулф, чья совместная титаническая работа над книгой, особенно сплотила их, в какой то степени Том стал для Максвела так нужным ему сыном, в то время как редактор заменил Тому умершего отца, позже Вулф напишет
«Во всем мире сегодня есть только один человек, который верит, что я когда-нибудь все же смогу чего-то добиться. Этот человек – Максвелл Перкинс, и вера этого человека значит для меня больше, чем что бы то ни было в целом мире, а также знание о том, что эта вера перевешивает недоверие всех других»
«За всю мою жизнь, до того как я встретил тебя, у меня никогда не было друга»
И именно в дальнейшем их разногласия, основанные на недопонимании, и достаточно ранняя смерть Вулфа эмоционально раздавят Макса и начнут цепь других трагических событий, включающих смерть Фитцжеральда, друзей, родственников, вторая мировая война. Под конец жизни Перкинс окончательно стал трудоголиком, и будучи в крайнем изнеможении не брал отпуск. В результате болезни и переутомления он скончался на 63 году жизни.
"У меня никогда не было друга лучше, чем он", написал Хэмингуэй, он отдал Перкинсу дань посветив ему повесть "Старик и море". Знавшая его лучше всех Элизабет Лиммон сказала
Я знала людей, которых все считали опорой и которые любили, когда на них опирались. Но Макс наполнял своей силой людей и помогал им встать на ноги.
Про сами же похороны, на которых собралось двести пятьдесят человек было сказано
Никогда еще не был на похоронах, где бы собралось так много светских людей, которые бы так много плакали и так плохо это скрывали
От себя же добавлю, что не слукавлю если скажу, что эта книга стала моей любимой и я настоятельно советую ее читать всем, чтобы ощутить атмосферу 20-30-40 годов, лично познакомиться с Хэмингуэем и Фитзжеральдом, окунуться в редакторскую работу и навсегда, бесповоротно влюбиться в личность Максвелла Перкинса, чьей самой любимой книгой была "Война и мир", и в дружбе которого нуждаемся все мы.
36 понравилось
