Цитаты из книги 오솔길 끝 바다

‘Does it make you feel big to make a little boy cry?’

'... It won’t hurt.’ I stared at him. Adults only ever said that when it, whatever it happened to be, was going to hurt so much.

Adults should not weep, I knew. They did not have mothers who would comfort them.

She was power incarnate, standing in the crackling air. She was the storm, she was the lightning, she was the adult world with all its power and all its secrets and all its foolish casual cruelty.

... мы вырвем твое сердце, а душу возьмем на память.

«То, что вы вспомнили? Возможно. Более или менее. У разных людей воспоминания разные, не найдется и двух человек, которые хотьчто-то помнят одинаково, пусть даже и видели это собственными глазами. Вот вы стоите рядом, а вполне может быть, вы бесконечно далеки и друг от друга, и от самой истины».

Умирать мне не хотелось. Родители говорили, что по-настоящему я не умру, мое настоящее «я» не умрет: никто по-настоящему не умирает; просто мой котенок и добытчик опалов получили новое тело и скоро вернутся. Я не знал, верить этому или нет. Я знал только, что уже привык быть собой, что люблю свои книжки, дедушку с бабушкой и Лэтти Хэмпсток, а смерть у меня заберет все это.

Взрослые идут нахоженными тропами. Дети разведывают новые. Взрослый довольствуется привычным, он идет одним и тем же путем сотни, тысячи раз; и, может, ему никогда не придется свернуть, проползти под кустами рододендрона, найти дырки в заборе

Изумительный роман, не отпускающий вас до последней страницы

If you have something specific and visible to fear, rather than something that could be anything, it is easier.

At home, my father ate all the most burnt pieces of toast. “Yum!” he’d say, and “Charcoal! Good for you!” and “Burnt toast! My favorite!” and he’d eat it all up. When I was much older he confessed to me that he had not ever liked burnt toast, had only eaten it to prevent it from going to waste, and, for a fraction of a moment, my entire childhood felt like a lie: it was as if one of the pillars of belief that my world had been built upon had crumbled into dry sand.

В самом деле они все дети, обернутые взрослыми телами, как детские книжки, спрятанные внутри скучных, длинных книг. Без картинок и диалогов.

Вот ведь она какая беда с животными. Не живут долго. Сегодня котенок, завтра старая кошка. А потом лишь воспоминания. Да и они тускнею, стираются, затираются...

Взрослые идут нахоженными тропами. Дети разведывают новые. Взрослый довольствуется привычным, он идет одним и тем же путем сотни, тысячи раз; и, может, ему никогда не придется свернуть, проползти под кустами рододендрона, найти дырки в заборе.

Мне хотелось остаться здесь до скончания времени, в этом океане, который и есть вселенная, душа, самая суть. Мне хотелось остаться здесь навсегда.

Взрослые идут нахоженными тропами. Дети разведывают новые. Взрослый довольствуется привычным, он идет одним и тем же путем сотни, тысячи раз; и может, ему никогда не придется свернуть, проползти под кустами рододендрона, найти дырки в заборе.

Горошины ставили меня в тупик. Я не мог понять, почему взрослые срываю с куста что-то вкусное и закатывают его в банки, превращая в откровенную гадость.