Human Acts

" <...> Этот дождь - слезы, которые льют духи наших товарищей, ушедших раньше нас".

Холодные струи дождя, проникающие за воротник спортивного костюма, впитываются в футболку и стекают вниз до самого пояся. Слезы духов, оказывается, холодные.

- Спасите! - задыхаясь, прокричал мужчина.

Они избивали его дубинками до тех пор, пока ноги мужчины, дергающиеся в судорогах, не замерли. Что произошло с крачавшей в ужасе женщиной, которую схватили за волосы, ты не знаешь. Потому что, стуча зубами, ты пополз вверх по склону и оказался на улице, где перед тобой открылась еще более непривычная картина.

Внутри зеркала, как всегда, застыл безмолвный, холодный мир. Она безучастно смотрела на незнакомое лицо с кровоподтеком на щеке, еще отливающим голубоватым цветом. Существо из того мира не сводило с нее глаз.

Он вылавливал в жидком супе ростки сои, как вдруг неожиданно посмотрел на моё лицо. И эти спокойные глаза уперлись в меня, напряжённого от страха, что он съест все ростки, уперлись прямо в мои глаза, которые с ненавистью следили за его шевелящимися губами. Потому что в лихорадочном блеске его безжизненных глаз уже не было никаких желаний. Это были холодные и отрешённые глаза существа, превратившегося в такого же зверя, что и я.

Лучше стоя умереть, чем на коленях жить!

Друг другу в лицо не смотрели, все молчали. Требовалось время, чтобы осмыслить пережитое на рассвете. Это отчаянное молчание, длившееся около часа, было последним проявлением чувства собственного достоинства, которое человек мог сохранить в этом месте.

После нашего первого разговора, профессор, когда вы позвонили и спросили Ким Чинсу, я много думал. И после вашего второго звонка, когда мы договорились встретиться здесь, я тоже думал. Я думал каждый божий день, без исключения, всё думал и думал: почему он умер, а я всё живу?

Любимый, что оставил меня,
Не пройдет и десяти ли,
Как почувствует боль в ногах.

Где, в какой части тела обитает та маленькая птичка, что вылетает из человека после смерти? Может, вон в той суровой переносице, или, может, за теменем, там, где у святых сияет нимб, или, может, где-то в укромном уголке сердца?