Соперница интриганки

Я вообще обнаружила интересную вещь. Горем делиться куда проще, чем счастьем. Может, жадность, а может, четкое осознание, что счастье вызывает в сердцах слушателей зависть.

Он умел находить язык абсолютно с разными людьми. Многие считали, что у меня тоже есть этот дар, но я играла. А он – нет. Для меня вся жизнь – сцена. Для него, возможно, вся жизнь – холст. Однако театр полон лицедеев, а краски и кисть не лгут.

Я никогда не носила чулки, мне всегда казалось, что их надевают неприличные женщины, которые ищут быстрых утех. Пока колготки снимешь, а тут – отодвинь трусики – и ты готова.

Я знала, Вова сделает все по высшему классу. Не какой-то перепих в машине или на койке родителей парня на несвежем белье, пока никого нет дома. Именно так было у Тани и Максима. Но она рассказывала об этом как о чем-то особенном. Просто потому, что любила того, кому отдалась. Когда любишь, наверное, все равно – когда и где. Мне было все равно, пока я думала, что первым у меня станет Денис.

Я давно уяснила: есть люди, диктующие моду и правила, а есть те, кто подстраивается под них и старается не выбиваться из толпы.

Можно ли склеить разбитое сердце и будет ли оно снова стучать без стеклянного звона, напоминающего о том, что оно полно осколков?

Я молчала, Денис обхватил мою шею и, запустив пальцы в волосы на затылке, поцеловал меня, точно клеймо поставил, и выдохнул: – Но он тебя не получит. Никто тебя не получит.
Он никогда не говорил со мной в подобной собственнической манере. Никогда не признавал, что я нужна ему, не говорил, что никому меня не отдаст.