Всё о муми-троллях. Книга 2

Внезапно ему пришло в голову, что он занят всегда лишь тем, что переставляет вещи с одного места на другое или указывает другим, как это делать. И он подумал: «А что будет, если я перестану этим заниматься?» «Ничего не будет, найдутся желающие на мое место», – ответил он сам себе и поставил зубную щетку в стакан.

Просто это очень опасно — говорить кому-то о своих самых сокровенных мечтах.

- Если тебе приспичило, то тебе приспичило, – заметила Малышка Мю, очищая зубами картофелину. – Каждый должен злиться время от времени. Даже самая маленькая букашка имеет на это право. Но папа злится неправильно. Он держит все в себе, вместо того, чтобы выпускать наружу.

• Мое дорогое дитя, – сказала Муми-мама, – папа знает, что делает.
• Не думаю, – сказала Малышка Мю просто. – Ничего он не знает. А ты знаешь?
• Не совсем, – вынуждена была признать Муми-мама.

любой снусмумрик ненавидит объявления, которые что-либо воспрещают, это единственное, что может разозлить его, обидеть, вывести из себя.

Муми-тролль разложил перед собой бутерброды в обычном порядке: сначала бутерброд с сыром, потом - два с ветчиной, потом - один с холодной картошкой и сардинами и самым последним - с повидлом. Муми-тролль был совершенно счастлив.

Рядом с Туу-тикки сидела малышка Мю – ужасно гордая, но к гордости ее примешивалась и доля смущения, потому что она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, быть может, добрые намерения важнее результата.

Филифьонка наконец отделалась от всех своих родственников и от всех назойливых знакомых. Теперь у нее было сколько угодно времени, чтобы ухаживать за домом, лелеять свое одиночество, падать с крыши в сад, где не было никого, кроме жуков да немыслимых гусениц.