Slaughterhouse 5

В какой-то момент я осознал, что не читал эту книгу и решил исправить это упущение.
Мое, не очень близкое, но, в целом, положительное знакомство с Воннегутом заключается в прочтении и восхищении Колыбелью для Кошки (которая еще очень удачно попала под научную струю), а также в его участии в жизни Довлатова, с которым я знаком гораздо лучше.
Эта книга, к сожалению, не зацепила меня (и мне правда жаль, что так вышло). Я понимаю ее антивоенный смысл, для меня очень эмоционально насыщено то, что происходило ранней весной 1945 года в Дрездене...
Однако, само написание книги, сам ее формат и стиль не насытил меня с эмоциональной точки зрения. Это не значит, что меня бы зацепила только бы если Воннегут через Билли "рвал страстюгу" (что-то типа "Билли порвал рубаху на своей груди и бросился наперерез пули, летевшей прямехонько между глаз маленькой девочки, но было уже поздно..."). Нет-нет-нет! Меня абсолютно устраивает, и даже более чем, абсурдность и поворачивание ужасной действительности под другой призмы для того, чтобы подчеркнуть эту самую ужасность.
Но вот здесь не зацепило.

Отдельные фрагменты, аллюзии, примеры мне были очень приятны и интересны, но overall - нет.

Пьюти-фьют, господа?
У книги очень броское название. "Бойня №5". Я услышала его несколько лет назад, и еще тогда оно показалось мне интригующим и многообещающим. И как-то так получилось, что до самой книги я, наконец, тоже добралась.
Она ведь даже входит с списки запрещенной литературы - для меня лучшей рекламы и быть не может. Мне обещали сцены насилия и "шизофренический стиль". Ничего из этого я так и не нашла.
На самом деле, для книги о войне "Бойня..." довольно сухая. Да, бомбежки и смерти, много смертей ("Такие дела."), но все без надрыва, отстранено, холодно. То ли в этом и была задумка - показать, что смерть, на самом деле, вовсе не геройство, а просто часть жизни. И все, что нам теперь кажется жутким и бесчеловечным...что ж, а ведь для современников это было частью жизни. Тысячи, сотни тысяч мертвых: герои и трусы, смерть-самопожертвование, смерть-случайность, смерть-... А почему так сухо? Потому что любой, кто смог бы почувствовать всю боль за каждую погибшую жизнь в миг сошел бы с ума.

Книга вошла в сотню лучших произведений по версии Newsweek и названием неумолимо напоминала о Голдинге. Я не люблю обращаться к прошлому и всегда плохо знала историю. Тем не менее, это вторая книга, после "Площади павших борцов" Пикуля, повествующая о второй мировой и не вызывающая сонливости.
О чём книга? О том, что война - это плохо. А шизофрения - ещё хуже.
Сын писателя прославился тем, что сошёл с ума, чудом излечился и написал о происшедшем малоизвестную книжку. «Что же до моего знаменитого отца Курта, то он не страдает маниакально-депрессивным расстройством. Не то чтобы он был в полном порядке, но ему не слышатся голоса, он не обуреваем маниями». Но на страницах безобидного, насквозь гуманистичного романа о бомбёжке Дрездена, не так уж и сложно опознать описания хрестоматийного бреда...
Кстати, экранизацию хвалят за удивительную схожесть сценария с сюжетом книги. На самом деле, Джордж Рой Хилл историю кинематографа не перевернул. Фильм, как будто, создан для тех, кто поймал месседж^^ книгу, непосредственно, уже прочёл.

В отличие от "Колыбели для кошки", которая была прочитана мной первой у Воннегута, эта книга произвела на меня бОльшее впечатление.
Своеобразная антивоенная книга, где действия и поступки лиц показаны совсем не со стороны героизма и смелости.
Здесь нет героев, спасающих жизни, нет смелости в схватке против вражеских солдат.
Здесь испуганные и одинокие люди. У каждого своя история. Это как будто случайные люди. Ведь тот же Билли попал туда случайно, ему не хотелось воевать, да и жить-то ему не хотелось, но при всем равнодушии он не смог, так сказать, "уйти незамеченным" войной.
Книга написано смешно и со здоровой иронией, но смеяться совсем не хочется.

Многомерная, занимательная книга. Интересна как на уровне структуры, так и на уровне языка:

Книга представляет из себя хронологический коллаж, каждая часть которого интересна по-своему. Герой, участвующий во всех сценах, непостижимый и в то же время зримый (похож на бутылку из-под кока-колы).
Его отношение ко времени напоминает квиетизм - созерцательно-покорное отношение к жизни. Сюжетно оно продиктовано фантастическими деталями его биографии. Но я (очевидно, не только я) нахожу в этом метафору обреченности человека перед лицом сверхчеловеческих катаклизмов (войн).
В то же время, несмотря на ужасающие реалии повествования, не возникает чувство абсолютной безнадежности: