Мировой кризис (комплект из 6 книг)

Но французский план совсем не понравился Вильсону, ибо этот план сразу разрушал всю ту картину мирной конференции, которую нарисовало честолюбие и воображение президента. Вильсон совсем не желал быстро сговориться с европейскими союзниками; он не хотел встречаться с их полномочными представителями за круглым столом; он надеялся, что в течение долгого времени он будет пребывать на самой вершине мира, одергивая то союзников, то немцев и предписывая законы всему человечеству. Он полагал, что может апеллировать к народам и парламентам через головы их собственных правителей, и, как мы видели, уже обнаружил намерение пойти на такой шаг.

По словам Стеннарда Бейкера, вопрос ставился так: "Что делать демократии с дипломатией?". На одной стороне стояла молодая американская демократия в сто миллионов человек. На другой - украдкой собралась упрямая и даже злобная дипломатия старой Европы. На одной стороне - молодые, здоровые, искренние, горячо настроенные миллионы, уверенно выступающие вперёд, чтобы реформировать человечество, на другой - хитрые, коварные, интригующие дипломаты в высоких воротниках и золотом шитье, упрямо сторонящиеся яркого освещения, фотографических камер и кинематографических аппаратов.

Картина: Занавес. Музыка тише! Рыдания в публике, а затем шоколад!

Европейские споры между Францией и Германией казались ему будничными, мелкими, легко устранимыми, если проявить немного здравого смысла и человеколюбия. Но споры между демократами и республиканцами в Соединённых Штатах - то были действительно серьезные споры! Он не мог понять, почему французы отказывались проявить дух всепрощения по отношению к своему разбитому врагу; но он не мог понять также, почему сторонники республиканской партии в Америке смеют ожидать теплого отношения к себе со стороны демократического правительства. Он с одинаковым вниманием следил за судьбой человечества и за успехом кандидатов своей партии. Мир и благоволение для других народов, но никакого соглашения с республиканской партией в своей собственной стране! Такова была его программа, и в этом была причина его поражения, а вместе с тем поражения и всего остального. Трудно человеку создать что-либо великое, если он пытается сочетать яркий блеск благотворительности по отношению ко всему человечеству с обостренным чувством партийной борьбы.

В 1814-м в изящной и церемонной обстановке частных совещаний собралась группа аристократов, всю жизнь обучавшихся ведению государственных дел и дипломатии, до последней степени уставших от войны и ненавидевших перемены; целью их было восстановить и укрепить традиционный общественный порядок после двадцатилетних смятений. В 1919 году вопросы решали народные трибуны и лидеры народных масс, добравшиеся в грубой сумятице партийной борьбы до головокружительных высот власти и победы и с опаской балансировавшие на ненадежном и изменчивом основании, которое представляет собой сила общественного мнения. Все они претендовали на то, чтобы обеспечить человечеству наилучшее будущее.
<...>
В 1814 году происходили спокойные и обдуманные совещания уверенных в себе и прочно сидевших на своих постах людей; в 191-м происходили шумные столкновения сбитых с толку демагогов, из которых каждый привык к широкой деятельности, каждый должен был обеспечить победу за собой и за своей партией и дать удовлетворение национальным опасениям и страстям независимо от того, были ли они основательны или нет.

Здесь, на Украине, немцы пришли в качестве освободителей и были сразу же признаны таковыми не только массой населения, но и теми националистическими элементами, которые были наиболее враждебно настроены по отношению к германским завоевателям. Достаточно угостить любое население дозой коммунизма, чтобы оно приветствовало любую форму цивилизованной власти, хотя бы и самую суровую. Надо было только подчиниться, жить спокойно и повиноваться: после этого все шло гладко и как следует. Население, считало, что под железной пятой иностранных солдат живется лучше, чем при неустанных преследованиях, организуемых братством негодяев и фанатиков.

Менее чем трехмесячный коммунистический режим произвел на общественное мнение такое впечатление, которое не будет забыто на протяжении целого поколения. Коммунисты поспешно бежали из финской столицы, трупы казненных буржуа загромождали дворы и коридоры общественных зданий. Этот сумрачный северный народ, дошедший до бешенства, безжалостно отомстил своим угнетателям.
<...>
7 мая считается концом финляндской гражданской войны. Однако и после этого безудержная месть раздраженных и ни с чем не считавшихся победителей далеко не кончилась: они мстили не только финляндским коммунистам, но и многим безобидным социалистам и радикалам. На этом мы можем закончить изложения событий в Финляндии.