
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ленин утверждал, что интеллигенция - не мозг нации, а её говно. Но так ли это на самом деле? В своё время Алексей Максимович Горький в романе-эпопее "Жизнь Клима Самгина" взялся исследовать природу русской интеллигенции. И, на мой взгляд, пришёл к тому же выводу, что и Владимир Ильич. А Садулаев? Что он думает по этому поводу? Современная интеллигенция - мозг нации, или всё та же какашка?
События романа разворачиваются в тот короткий исторический период, когда...
Митинги, белые ленты, "честные" выборы...
Далёкий от политики университетский преподаватель Иван Ауслендер, человек средних интеллектуальных способностей, лишённый каких-либо ярких качеств, по нелепому стечению обстоятельств становится активным участником протестного движения. Интеллигенция и революция... В этой связи вспоминается ещё один наш многоуважаемый классик Алесан Саныч Блок. Неисправимый идеалист, романтик, так наивно верящий в то, что революцию следует делать если не в белых перчатках, то уж непременно в белом венчике из роз. В своей статье "Интеллигенция и Революция" (1918) Блок писал: "Демократия приходит, "опоясанная бурей"". Да уж! Кто сеет ветер, обязательно пожнёт бурю. Эту простую библейскую истину наши просвещённые сеятели никогда не воспринимали всерьёз. А зря! Потом уже на Соловках раскаялись, но было поздно.
Ауслендер с большим удовольствием выступает на митингах (мероприятия собирают широкий спектр оппозиционных партий: коммунисты, националисты, анархисты, либералисты, хренавступисты... все флаги нынче в гости к нам!). Ветер перемен свистит в ушах протестной толпы, внимающей ауслендеровским словам: "Мы хотим справедливости! Мы не дадим, не допустим! Хватит!" Толпа одобрительно гудит и никого не смущает обилие пустой болтовни и общих фраз. Ауслендер продолжает "жечь"!
Сперматозоиды новой жизни. Ай да Ауслендер! Ай да сукин сын! Его формулировка многое объясняет. Теперь я ясно представляю себе истоки российского протестного движения.
Но вернёмся к вопросу: ху из современная интеллигенция? Мозг или говно? Внимательно рассмотрев фигуру такого, по моему мнению, типичного интеллигента, как Ауслендер (я убеждена, что нынешняя интеллигенция, в большинстве своём, состоит из Ауслендеров) можно попробовать сделать вывод. Не знаю, что увидят другие читатели, я лично разглядела всё тот же классический высер. Впрочем, мой угол зрения - это только мои проблемы.

Почему решил прочитать: очень заинтересовала аннотация. Шорт-листы премий.
В итоге: отлично написано! Легко, тонко и саркастично.
Главный герой чем-то похож на Дмитрия Быкова (полнота? преподавание? либерализм?).
Очень впечатлило. Открыл для себя нового автора!
Обратил внимание на заинтересовавшие меня романы автора - всё, кроме военной прозы.
Текст похож и на Быкова, и на Пелевина, и в то же время ни на что ранее читаное.
А ещё там очень много веданты! Последняя треть так просто какая-то новая упанишада! Да кристальной афористичности Пелевина текст не поднимается, но сама эзотерически-индуистская тема очень хороша.
9(ОТЛИЧНО)

Очень смешной роман об очень печальных вещах. Это удовольствие, лежащее исключительно в пространстве искусства слова. И счастье, когда мир литературного произведения оказывается близким и понятным настолько, что писателя, кажется, понимаешь с полуслова и ловишь все изящные намеки. Вообще, университетская среда, будь это «Соловьёв и Ларионов» Водолазкина или «Покорность» Уэльбека – крайне питательная, полная иронии и сарказма, рыцарско-романтических приключений и жесткой до жестокости правды. Но она открывается до конца лишь причастным. Особенно, если речь идёт о гуманитариях, живущих только своим предметом, и, будучи вырванными из среды, совершают поистине донкихотовские подвиги. Таков и Иван Ауслендер у Германа Садулаева. Влекомый случаем, герой примыкает к политической оппозиции, совершает романтический евротур a la Онегин и становится мистификацией сектантов. Текст «на пальмовых листьях» - очевидная и не требующая перевода постмодернистская игра, вобравшая в себя сразу множество узнаваемых приемов и жанров мировой литературы. Его обманчивая бойкость, легкомысленность и жизнерадостность направляет публицистическое жало против дня сегодняшнего. В романе много упоминаний реальных событий прямиком из новостных, еще не остывших сводок. Ирония в том, что совершенно непонятно, кто в данный момент оценивает их и говорит с читателем – автор или его герой. Садулаев не прячется за мысли персонажа, но безжалостно предоставляет читателю самому сделать выбор. Обаяние Ауслендера таково, что вслед за ним тоже легко поддаться очарованию протестных митингов, а в лекциях увидеть борьбу за правду. Беззубый, контролируемый мятеж, построенный исключительно на эмоционально-интеллектуальных спекуляциях – лишай, забирающих лучшие силы. Но лучшие ли? У Садулаева заглавный персонаж – типичный слабохарактерный чудак, неустроенный в жизни, лишенный буржуазных мотивов в социализации и не без уязвленных амбиций посвящающий себя «игре в бисер». Получается порой сентиментально, порой умилительно, но без всякой надежды на оправдание. Казалось бы. Лишь пройдя путь ошибок, болезни, подойдя к смертной черте (за этим тоже иронично и смутно угадывается пародия на канон духовного пути), Ауслендер начинает видеть жизнь, что называется, «философски» и надмирно, ценя даже несколько минут этой жизни.
«Иван Ауслендер» читается в первую очередь как прививка против бытового сектантства – будь это политика или религиозность. На отечественной почве, истерзанной чрезмерной доверчивостью, растерянностью, душевным горением по любому поводу, это очень полезно. Даже в финальной части, где Садулаев не поленился реконстуировать учение, приписанное его герою последователями, есть смесь деконструкции и отрезвления. Это учение убирает всё ложное, порочное и лукаво говорит: хочешь просветления – умри. Никаких полумер, комфорта и утешения. Если не готов, живи как жил честным человеком и не поддавайся на провокации.

Я не знаю, что такое счастье. Полное и безупречное счастье я испытывал всего лишь один раз в жизни. Это случилось в детстве. Счастье, ощущение полноты, света и совершенного бытия, длилось минуту или две. После счастья я потерял сознание. У меня был припадок псевдоэпилепсии. Меня отвезли в больницу и вылечили. Псевдоэпилепсия с той поры ко мне больше не возвращалась. Счастье - тоже.

Но вот, например, греки. Сначала греки думали, что их боги – могущественные, совершенные и безупречные. Потом греки стали анализировать своих богов и пришли к выводу, что они не совсем безупречные. Даже совсем не безупречные. Иначе говоря – безнравственные сумасшедшие маньяки. Полные придурки, несмотря на то что боги. Греки стали так думать, но это никак не помешало им в сохранении и экспансии своей цивилизации. Но когда греки стали думать, что… может быть, это как бы такие поэтические представления… аллегории, так сказать… Что это такие вот олицетворённые явления природы. Нет, наверняка за всем в мире стоит какая-то божественная сила, высший разум, супер-пупер-сознание и всё такое. Бла-бла. Но чтобы конкретно Зевс… или Аполлон… или Афродита… хотя статуи, конечно, красивые. Как произведения современного искусства. И в храм можно сходить как на выставку. И ритуалы как историческая традиция, ну и чтобы тёмный народ верил и свечки ставил, можно им пример показать; сами-то мы понимаем, что к чему, но невежественный электорат пусть верит и в Зевса, и в Вакха. Статуям всё равно, а в государстве порядок. Так начинает думать элита, а скоро и тёмный народ подтягивается к ней. И не остаётся ни веры, ни порядка.

...не всегда протест идёт от плохой жизни. Часто бывает, что от хорошей. Когда у человека жизнь действительно плоха, и нужда, и напряжение, то человек не поднимает головы, а решает текущие задачи.


















Другие издания
