
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Пожалуй, этими строками в заголовке рецензии можно охарактеризовать большую часть произведений из сборника "Если нет": это маленькие истории, рассказанные не в форме романа, но стихотворений, либо баллад. И с задачей уложить историю в размер баллады ему несомненно удаётся.
Произведения, попавшие в сборник, очень разные, но 95% из них затрагивают не самую музыкальную эпоху - нашу, и при этом написаны они толково, они не полые. Однако, увы мне, понравилось далеко не всё творчество Быкова, попавшее в сборник, и дело даже в его самовосхвалении, а в современных словах, как мне кажется, выглядящих в поэзии своеобразно - я говорю об англицизмах, жаргонных словах и тому подобном. Впрочем, как ни странно, этот минус я считаю и неким плюсом: такой приём позволяет показать более чётко современную Россию со всех сторон. Ну и было, конечно, то, что по своей сути не понравилось или наоборот - это естественно.
Что ж, я, в отличие от самого Дмитрия Львовича, не профессиональный литературный критик, не признанный поэт, а фактически пишущий в стол стишки студентишка, и данный отзыв уместно рассматривать, как отзыв простого читателя, и всё же таково моё сложившееся мнение от сборника.

Сразу же оговорюсь, что критические статьи и эссе Быкова мне нравятся. А вот поэзия - много ли можно её найти в бесконечной риторике с претензией на некую исключительность мышления, хитроумных словесных конструкциях, за которыми ничего не стоит? Читать нудно, утомительно и скучно.

Как сказала одна знакомая, в которую влюбился великий художник (не я): "Но если я не выйду из ада, так оно мне и надо", предварив замечанием — Люблю Быкова. Этого стихотворения в томике нет. Оно и раннее. Здесь собраны те, что автор, видимо, хранил на всякий случай, и когда редактор задал вопрос, ответил, - естественно, есть.
Людям, не читающим поэзию (отечественную или зарубежную), наверное, для понимания, почему он так сделан, необходимо предложить следующую точку зрения: это издано не как первый сборник. Дебюты совершенствуют - здесь ситуация обратная: будто написано методом экспромта (как для выпуска телепередачи). Но, парадокс в том, что от этого неплохо. Скорее, даже, это первый сборник, который надо прочитать, если вы захотели самообразовываться.

Пасхальное
…А между тем благая весть —
всегда в разгар триумфа ада,
и это только так и есть,
и только так всегда и надо!
Когда, казалось, нам велят —
а может, сами захотели, —
спускаться глубже, глубже в ад
по лестнице Страстной недели:
все силы тьмы сошлись на смотр,
стесняться некого — а че там;
бежал Фома, отрекся Петр,
Иуда занят пересчетом, —
но в мир бесцельного труда
и опротивевшего блуда
вступает чудо лишь тогда,
когда уже никак без чуда,
когда надежда ни одна
не намекает нам, что живы,
и перспектива есть одна —
отказ от всякой перспективы.
На всех углах твердят вопрос,
осклабясь радостно, как звери:
«Уроды, где же ваш Христос?»
А наш Христос пока в пещере,
в ночной тиши. От чуждых глаз
его скрывает плащаница.
Он там, пока любой из нас
не дрогнет и не усомнится
(не усомнится только тот
глядящий пристально и строго
неколебимый идиот,
что вообще не верит в Бога).
Земля безвидна и пуста.
Ни милосердия, ни смысла.
На ней не может быть Христа,
его и не было, приснился.
Сыскав сомнительный приют,
не ожидая утешенья,
сидят апостолы, и пьют,
и выясняют отношенья:
— Погибло все. Одни мечты.
Тут сеять — только тратить зерна.
— Предатель ты.
— Подослан ты.
— Он был неправ.
— Неправ?!
— Бесспорно.
Он был неправ, а правы те.
Не то, понятно и дитяти,
он вряд ли был бы на кресте,
что он и сам предвидел, кстати.
Нас, дураков, попутал бес…
Но тут приходит Магдалина
и говорит: «Воскрес! Воскрес!
Он говорил, я говорила!»
И этот звонкий женский крик
среди бессилия и злобы
раздастся в тот последний миг,
когда еще чуть-чуть — и все бы.
Глядишь кругом — земля черна.
Еще потерпим — и привыкнем.
И в воскресение зерна
никто не верит, как Уитмен.
Нас окружает только месть,
и празднословье, и опаска,
а если вдруг надежда есть —
то это все еще не Пасха.
Провал не так еще глубок.
Мы скатимся к осипшим песням
о том, что не воскреснет Бог,
а мы подавно не воскреснем.
Он нас презрел, забыл, отверг,
лишил и гнева, и заботы;
сперва прошел страстной четверг,
потом безвременье субботы, —
и лишь тогда ударит свет,
его увижу в этот день я:
не раньше, нет, не позже, нет, —
в час отреченья и паденья.
Когда не десять и не сто,
а миллион поверит бреду;
когда уже ничто, ничто
не намекает на победу, —
ударит свет и все сожжет,
и смерть отступится, оскалясь.
Вот Пасха. Вот ее сюжет.
Христос воскрес.
А вы боялись.

Потому -то я привязан, будто к гире,
К обреченной и безрадостной стране -
Ибо знаю, каково России в мире,
Ибо помню, каково в России мне.

Любить иных - напрасный труд, мечты о разуме - химеры: покуда сами не распнут, тут не поймут. Нужны примеры.












Другие издания
