Haunted House And Other Stories

Я ничего не поняла.

Был порыв оставить единственную фразу в этой рецензии, но потом подумала и решила, что хочу помнить все замечания к этой книге.

Самая главная претензия в том, что рассказы представляют собой безудержный поток сознания.Наверняка, когда –нибудь вы сами ловили себя в моменте, что смотрите на одну точку в стене или на полу, а в голове проносится целый поток мыслей, планов, фантазий, отрывочных фраз, а может и целых надоедливых мелодий.

Так вот. Перед нами человек (точнее, уже его призрак, сотканный из букв и шероховатых страниц), который взял и выплеснул поток сознания на бумагу. И теперь почему – то должен считаться классиком.

Я в полном недоумении. Таким образом мы можем взять любого психически больного человека желательно с шизофренией вдовесок к маниакальному поведению и в приступе подсунуть ему листочек и ручку (ну или чем они там пишут). И пусть изливает свои мысли бурным потоком.

А потом дружненько сядем и будем восхищаться тем, насколько это «свежо» и нестандартно.

Все – таки человеческая жажда к необычному, нетривиальному, абстрактному иногда вообще не имеет никаких берегов.

Для меня ни в одном рассказе сюжета нет. Вот что хотите со мной делайте. Поэтому дать характеристику какой – либо истории я не могу.

Но вот авторский слог выглядит как природный малахит со всеми возможными прожилками зелёного цвета, а также с вкраплениями серого и белого, которые таинственным образом местами сплелись с медовыми капельками янтаря. Он завораживает своей глубиной, яркими всполохами при солнечном свете, и ты готов часами его разглядывать под всеми углами в разное время суток.

Думаю, пишущие люди будут в неописуемом восторге от находок, которые прячутся между строк в бессмысленных рассказах. Потому что сравнительные обороты приводили меня в ступор и вызывали внутренний трепет, переходящий в небольшую дрожь наслаждения.

Местами предложения превращались в стройную мелодию разрозненных звуков, непроизвольно возникавших в голове,заставлявших проникнуться глубже текущим моментом, а одна строка и вовсе изобразила целый фейерверк, от которого я пришла в неописуемый восторг и потом перечитала это место еще 4 раза, чтобы понять, а как вообще такое получилось?!)

«Дом с привидениями» - это самый жесточайший кликбейт, который я только встречала на литературном поприще. Название обещает, как будто бы мистические истории, связанные с умершими людьми, их родственниками и потомками, но на самом деле дом – это есть разум одного человека, который борется с собственными привидениями и никак не может их победить. По крайней мере, именно в таком формате мне видится этот сборник рассказов.

Сложно дать оценку этой книге, да и,наверное, не в моих это силах.

А вот тут спрячу кусочек текста про музеи. Примерно так же я их и представляю в своей голове (может и я немного ку - ку)):

Проза Вирджинии Вулф живая, кипучая и абсурдная, как сама жизнь. Она пишет так чувственно, что ты проживаешь каждый описанный миг.
Вулф - наблюдатель, фиксирующий поведение, привычки и суетность окружающих, из чего потом и рождаются её произведения. Она из любой обыденной мелочи, будь то даже неприглядное пятно на стене, способна создать увлекательный рассказ о  быстротечности жизни. А когда Вирджиния описывает природу, сразу в памяти всплывают видеозаписи, где в ускоренной съёмке (за счёт чего мы можем наблюдать плавное движение растений) распускаются бутоны цветов, раскрываются листья и тянутся навстречу солнечному свету и теплу, к примеру, так она описывает Королевский ботанический сад в одном из своих рассказов.
Вирджиния в своих текстах пытается найти истину в городском шуме, стремительно идущей толпе прохожих, в бурлящей жизни города, и в то же время в красоте природы и  спокойной сельской жизни. Но конец ее рассказов - это горькая правда бытия и чаще всего с трагичным концом. Однако иногда писательница оставляет некую недосказанность, из-за чего читатель, можно сказать, выступает соавтором, что ещё больше делает прозу Вулф живой. Каждый рассказ писательницы - трагедия человека, семьи или целой страны. И именно такая чувственная, и в то же время беспросветная проза Вулф притягивает и наталкивает на размышления о смысле жизни. Писательница показывает прелесть мелочей, из которых и складывается наша жизнь, но в то же время мы чувствуем её одиночество в толпе. Получается некое пограничное состояние между наслаждением и диким отчаянием, на котором и балансирует сама Вирджиния на протяжении жизни: она любит и ненавидит мир, который её окружает.
Всем любителям творчества этой талантливой писательницы прошлого столетия рекомендую сборник рассказов "Дом с приведениями".
Моя оценка 10/10

Итак, дорогие мои, вы любите несвязанные хоть чем-нибудь рассказы в формате сборника? Если ваш ответ положителен, тогда эта книга то, что вам придется по душе. А если вы и в психиатрии специалист, то тогда скорее открывайте и углубляйтесь в знакомство.

Давайте пробежимся по биографии автора.

Вирджиния Вулф была выдающейся английской писательницей и феминисткой, чьи произведения оказали значительное влияние на развитие литературы XX века. Она родилась в Лондоне в 1882 году и провела большую часть своей жизни в Англии, но также жила в Италии и США.

Вулф стала известной благодаря своему нестандартному подходу к литературе, в котором она использовала современные психологические и философские идеи, а также экспериментировала с формой и структурой текста. Ее произведения, такие как "Каждому свое" и "Миссис Дэллоуэй", отличаются литературным изыском и глубоким психологическим анализом персонажей.

Вирджиния Вулф была также ярким представителем движения феминисток и боролась за равноправие женщин в обществе и литературе. Она открыто выступала против дискриминации и несправедливости, что нашло отражение в ее работах.

Вирджиния создавала впечатление человека, который не принадлежит к этому миру, что нередко приводило к ее отчуждению от окружающих. Общение с ней становилось невыносимо из-за ее почти безумного поведения: слышала голоса, появлялись галлюцинации. По этой причине ей приходилось проводить по несколько месяцев в психиатрических больницах. Так как она была из богатой семьи, после выписки из стационара ее дома всегда наблюдали четыре медсестры психиатрического профиля. Родные понимали, что у нее могут возникнуть обострения маниакально-депрессивного психоза в любое время.

У Вирджинии Вулф были клинически выраженные приступы тревожной депрессии в 1895, 1904 и 1910 годах. Она вспоминала об этих приступах с ужасом. Во время обострения болезни в 1913-1914 гг. Вирджиния приняла смертельную дозу веронала, но была спасена медицинским вмешательством. К концу 1914 года ее состояние улучшилось, но в марте 1915 года снова начался приступ маниакального состояния.

Все рассказы, вошедшие в данный сборник, были написаны в периоды депрессивного состояния. Читатель может следить за состоянием автора, отмечая более ясные мысли и моменты просветления от болезни.

Бессвязность повествования погружает в атмосферу психиатрической клиники. Люди, родные которых страдают от этой группы болезней, глубже могут понять состояние автора. Психически здоровый человек увидит всю бессвязность и фрагментарность повествования, в которой найти истинный смыл фактически невозможно. Это своеобразный крик о помощи автора.

Если вы готовы погрузиться в голову человека с психическими расстройствами и наблюдать бушующий поток мыслей, то смело берите это произведение. Но название книги это лишь песчинка в огромном море безумия. Для осени с ее меланхолично-депрессивным настроением книга вполне подходит. Но не ждите под ее обложкой мистику и привычных призраков. В книге есть призраки и они гораздо страшнее, ибо были реальными для автора.

Вирджинией Вулф я заинтересовалась еще в детстве, поскольку на одном из дисков был фильм «Часы». Уже в более взрослом возрасте пересмотрев и прочитав книгу

по которой он снят, я смогла оценить всю задумку автора, отдавшему дань величайшей женщине в литературе своего времени.

В нынешнем году литературный мир отмечает столетие "Миссис Дэллоуэй", одного из главных романов ХХ века, я уже читала его, и это не та проза, к которой хочется возвращаться бесконечно, но появился повод разбавить чтение последнего времени чем-то из Вирджинии Вулф - великой и совсем не ужасной. Это на случай, если от сборника, озаглавленного "Дом с привидениями" вы ждете хоррора. Вулф не по его части: восемнадцать рассказов сборника - это без малого два десятка призрачных миров, сотканных из наблюдений, заметок, неоконченных рассказов и эссе, которые писательница собирала на протяжении жизни, а после ее смерти муж и издатель, Леонард Вулф, опубликовал их.

Хотя, с романом-юбиляром связь есть, и самая непосредственная, в сборнике два эпизода, предназначавшиеся для "Миссис Дэллоуэй", но так и не вошедшие в окончательный вариант (хотя тут могу ошибаться, фрагментов "Новое платье" и "Люби ближнего своего" я в нем не помню). В обоих случаях герои - второстепенные персонажи из числа приглашенных на прием к Клариссе Дэллоуэй. Стесненная в средствах женщина, втайне грезившая о лаврах иконы стиля, в пику новым модернистским модам, сшившая к приему платье с турнюром в ретро-стиле. Такое исполненное достоинства и женственное, но так категорически неуместное здесь, она чувствует себя несчастной и жалкой, мечтает хоть о крохе одобрения в чужих глазах и, не встретив, уходит гораздо раньше окончания.

Герой второго эпизода, адвокат, помогающий pro bono бедным клиентам, не чуждый особого рода тщеславия: "да, на мне взятый напрокат костюм, но я делаю важное дело, помогаю людям и они глубоко ценят меня, хотя и не могут платить за нее столько, сколько получаете все вы здесь". Он оказывается случайным спутником женщины, которая переживает утреннюю сценку социального неравенства, когда во время ее прогулки по саду, сквозь решетку ограды пролетел мячик, которым играли дети из явно небогатой семьи в сопровождении матери. И взгляды этих детей на ее персональный кусочек Эдема всколыхнули в ней смутную неудовлетворенность: почему нельзя пустить их сюда, почему дети вынуждены ждать, пока слуга выдаст им мячик? Отголоски этого чувства не дают ей покоя и теперь, но после, наслаждаясь закатом, дама приходит к выводу, что вот есть красота природы и она доступна всем в равной мере - пусть любуются, а случайный спутник, что пытается объяснить ей свою значимость - ах, да просто надоедливый невежа.

Вирджиния Вулф, она такая: кажется, небрежная зарисовка, но вглядишься внимательнее - и целый мир открывается, со сложными характерами, за каждым его история. Жесткие и нежные, забавные и печальные, простые и сложные - и все одновременно.

Мысли – это разговор с собой. Бессвязный, с обрубленными на середине предложениями, скачущий от темы к теме.  Это сумбур в голове, который до определенного времени никто не пытался вывести на всеобщее обозрение.

Первым стал Лев Толстой.
В своём романе «Война и мир», при описании полусонного состояния Николая Ростова накануне Аустерлицкого сражения, он приблизился к тому, что сейчас называют «потоком сознания».

До идеала этот стиль довели Джеймс Джойс и, собственно, Вирджиния Вулф. Именно о сборнике её рассказов «Дом с привидениями» я поведу дальше речь.

Скажу честно, мне потребовалось достаточно много времени, чтобы встроиться в отрывистое повествование и начать получать удовольствие. Были истории, которые складывались в единую картину лишь в момент чтения последнего слова.

Это тяжело, малоувлекательно в процессе, но...

Но, до некоторой степени полезно. Помогает взглянуть на нутро людей с нового ракурса.

Однозначно продолжу знакомиться с творчеством Вулф. На очереди «Орландо»!

Вирджиния Вулф росла среди искусства. Блумсбери было местом ее обитания, местом, пропитанным образованными и новыми авангардисткими идеями. Там же образовался одноименный кружок. "Поток сознания" подчерпнули у функционалиста Уильяма Джемса, обращались к работам Фрейда и Юнга. В общем-то, слыли людьми неискушенными, детьми рубежа веков без устойчивых социальных и нравственных норм и ориентиров.

Так вырисовалась модернистская идея проникновения за поверхность привычных вещей - к самой сути жизни. Внешнее, доступное невооруженному взору, лишь оболочка, сняв которую можно обнаружить метафизический смысл.

Тексты Вирджинии Вулф подобны поэзии в прозе, психологическим зарисовкам, мелодике. Это возможность передать ощущение, поток мыслей, сам процесс мышления - и процесс здесь самое главное слово. Ведь она пишет так, словно старается отразить текучесть момента, движение - эту чертову суть существования. Бытие во времени и пространстве, данное нам в ощущениях. Бытие, которое мы не обнаруживаем, пока не останавливаемся. Но остановиться, значит перестать быть. Парадоксально, как и сами тексты Вулф. На чем сосредоточиться: содержании или форме? Или все это и есть единство формы и содержания?

Были ли работы Вирджинии попыткой запротоколировать события, происходящие с ней, не форма ли это той самой рефлексии. Все это метапроза, идущая в глубину, пытающаяся схватить момент в его движении и сохранить (сейчас мы можем делать это через видео или gif, но каково это - сделать подобное с помощью языка, слов). 

Для меня эти рассказы - переплетение ткани текста с тканью реальности. Ведь вчувствовавшись в первое, непременно проникаешь во второе (и наоборот). "Потоковость" прозы Вулф позволяет мне соприкасаться с течением момента, обнаруживать себя в нем. Словно я со-бытийна тексту: существую с ним внутри и одновременно вне его как мета-наблюдатель.

Крошечный, на полторы страницы рассказ "Дом с привидениями" абсолютно отличен от привычных историй в духе По, Лавкрафта и прочих создателей ужаса и мистики. Привидения Вулф просачиваются сквозь данность шепотом, стараются не разбудить живущих в доме. Что ищут эти путники?

Особо прониклась я, почему-то, рассказом про улитку. И "Пятно на стене" так переплелось с ним, ведь там тоже мелькнула улитка. Но куда ближе мне, куда более притягательно описания предметов, их бытийность в мире живых людей. Просто зарисовки текучего времени с неизменными или мало меняющимися вещами.

Восторги, одни восторги от возможности провести в этом погружении в себя и мир через текст какое-то время. Я вытащила старую книгу, и буду переподчеркивать все возможные и невозможные предложения, мысли, фразы. Стану моментом и буду "испытывать приятное чувство реальности".

В основном рассказы мне понравились, хотя я и поняла, что мне довольно тяжело читать прозу Вирджинии. Я люблю структурированные произведения, логику сюжета, и чётко выстроенное развитие событий. Здесь же на первом месте эмоции и то, как автор или непосредственно герой проживает их в моменте. Привыкнуть к такому формату было непросто, но в итоге мне понравилось.

Особенно (без спойлеров) зацепили идеи о том, что даже в обычной поездке в общественном транспорте мы можем заметить человека, заинтересоваться его внешностью, придумать ему социальный и семейный статус, проблемы, по сути, на ходу сочинить свой собственный рассказ, который потом может разбиться о реальность.

Понравился рассказ про зеркало, в котором отражается дом: интерьер, комнаты, фрагменты чьей-то жизни. Словно смотришь на поверхность воды и гадаешь: что появится дальше? Кто в нём отразится? Старая комната? Стол, усыпанный книгами? Момент из прошлого? Это очень завораживает.

Ещё запомнилась идея о том, как человек в своей комнате заметил чёрное пятно на стене и начал фантазировать, откуда оно появилось и что может значить.

В целом в сборнике вы не найдёте чего-то принципиально нового. Но в каком-то смысле он всё равно очень интересен, особенно если в реальной жизни у вас редко получается остановиться и просто задуматься о чём-то, выдумать историю для старого зеркала или комода, засмотреться на соседа в поезде…

Честно говоря, сейчас мне сложно для себя определить, кем была Вирджиния Вулф - великой писательницей или простой графоманкой.

Прочитав её эссе под названием «Своя комната», которое дало мне много идей для обработки и усвоения, я отправилась на поиски чего-то вкусненького из прозы от неё же. В отзывах в интернет-магазине многие помечали эту книгу как что-то, с чего не стоит начинать знакомство с Вирджинией Вулф. Полчаса поисков показали, что так пишут практически о любой книге писательницы, так что же, не читать её вовсе? Я решила рискнуть и, по-видимому, игра всё же не стоила свеч.

Мне всегда тяжело читать рассказы, потому что от них пахнет незавершённостью и скупостью. Однако в большинстве своём это довольно самостоятельные произведения, которые могут не запомниться приятным послевкусием, но и не оставят в недоумении из-за обрывочности и хаотичности текста, в котором нет ни логики, ни смысла. Чаще всего, это целостная история, которую легко понять и осознать, и плюс-минус проработанный сюжет; в этом же сборнике добрая половина рассказов – это просто поток сознания. Мысли обрывочные, накладываются одна на одну, смешиваются, танцуют у ведьминого костра и извиваются, как змеи в сезон спаривания.

Не могу сказать, что мне нравится болтаться в потоке чужого сознания – как и у всех, у меня есть свой, не менее бурный поток, кипящий на заднем фоне во время чтения. Он интеллигентный ценитель, поэтому во время чтения ведёт себя достаточно тихо и незаметно, но во время чтения этого сборника ему становилось скучно на раз-два, так что наши с Вирджинией потоки размышлений сталкивались и смешивались, из-за чего я быстро теряла нить повествования.

Когда я прочитала один рассказ, то подумала, что это увлекательно и довольно интересно. Но в процессе погружения в книгу меня просто укачивало от болтания из стороны в сторону, выматывала неизвестность, а убежденность в том, что для моих костей такое путешествие было плохой идеей, всё крепла.

Конечно, не всё столь критично – я действительно поражена способностью Вирджинии Вулф глубоко чувствовать, анализировать и заниматься не только саморефлексией, но и познанием окружающего мира и людей во всём нашем многообразии. Из восемнадцати представленных рассказов меня сильно зацепили три: «Лапин и Лапина», «Люби ближнего своего» и «Наследство», именно из-за них и вырисовывается итоговая оценка – почти по звезде на каждый. Остальные мне сложно переварить, я хоть и не чувствую отторжения, но и интереса тоже. Да, они были занятны местами, написаны сочно и красочно, но на полочке, где они должны были отложиться у меня в голове, пустота.

Пусть у рецензии не будет итога. Я не знаю, что чувствую насчёт этой книги, да и узнаю только спустя время. Она напоминает слипшийся рис, который варили неправильно, но в этом есть и своё очарование - то, что кажется тебе мерзкой водянистой кашей, приготовили в другой кастрюле, принципов работы, истории и значимости которой ты просто не в состоянии усвоить.

Этот сборник рассказов: как книжка с картинками, при этом картинки ни одной, а всё —  слова. Как художник наносит краски на полотно, так Вирджиния Вулф слова на лист бумаги. И всё время такое ощущение, что смотришь на всё это творимое откуда-то изнутри, хотя лирического героя как такового нет ни в одном рассказе.

Я расскажу о трёх образах, наиболее задевших меня.

Смеющиеся привидения из рассказа «Дом с привидениями». От них не веет смертью и мистикой, они не ностальгия по утраченному, между ними и жизнью – стекло, и оно же граница между живыми и мёртвыми. Тонкая грань, где одних отделяет от других только жажда истины. Утрать её, и ты утратил жизнь.

Другой образ – это зеркало из рассказа «Женщина в зеркале». Оно фиксирует реальность, в которой всё непрерывно меняется, но в тоже время внутри зеркала всё застыло. И женщина отражается в этом зеркале истинно такой, какая есть. Потому что всё лишнее и несущественное спадает с неё, оставляя только правду. И она её уродует.

И третий, — пятно на стене.
То, как в этом рассказе движется мысль, это совершенно уникальное отражение живого человеческого сознания. Цепочка образов от дыры от гвоздя (и что за гвоздь, и кто были эти люди, что его вбили?) до листа розы, до пыли «под тремя пластами которой, как утверждают, погребена Троя». И тут же уитакеркие таблицы, Природа (с большой буквы, ибо её законами люди объясняют себе себя) и конечно, будь проклята эта война!

И что я думаю, когда думаю о Вирджинии Вулф, — она смотрит на жизнь.