Культ смерти избранных

Прядущий бесцеремонно перебрался мне на голову и не сводил глаз с неба.
-Карина ,- мрачно изрек он, - у меня для тебя две новости. Одна хорошая, а вторая плохая. Какую хочешь?

• Давай обе.
• Плохая новость - дая-разведчица вернулась с приказом нас атаковать.
• А хорошая тогда какая? - с робкой надеждой спросила я.

Забежавшая вперед Лия вернулась и протянула мне целую пригоршню мелких красных ягод.
– Они не ядовитые! – с жаром уверила меня она. Судя по перемазанному личику, она сама в этом убедилась.
Голодная я проглотила ягоды разом. Они оказались чуть кислые, по вкусу чем-то напоминали костянику.
– Ну или ядовитые, но яд действует не сразу, – весело добавила Лия и поскакала дальше.
Под истеричное хихиканье серебряного паучка я закашлялась.

А про элаивиеллокнариель я вообще молчу. Потому и нет аналогов для этого слова ни в одном языке. Просто люди и не подозревают, что такое чувство вообще существует. Наивысшая степень любви.

– Ну что? Все живы? Надо проверить… Раз лапка, два лапка… – тщательно считал паук свои лапки, – семь лапка… Вроде все… Так, стоп! – истошно завопил он. – Как это семь?! Восьмая где?! Где моя восьмая лапка?! Ааа! Каринка! Лапка моя восьмая где?!
– Прядущий, прекрати вопить, – я усмехнулась, – ты ею считаешь.

– Жаловался?! На меня?! – возмущенно ахнула Рита. Тут же с криком: «Вадимчик, лови!» швырнула из окна горшок с геранью.

– Так что там с рогатиной, Карина? – Андрей гневно мерил шагами зал. – Ты не останавливайся, нам с Эриданом жутко интересно, зачем твоей тетушке в декабре месяце, когда все нормальные медведи спят, понадобилась рогатина. Я, конечно, понимаю, что раз она твоя родственница, то по-любому с прибамбахом. И у нее наверняка был веский повод разгуливать с рогатиной.

– Добыли, – Рита выудила гематитовый череп из рюкзака. – Вот он красавец.
– Скорее красавица, – поправила Света, – все-таки статуя женская была.
– Да будь он хоть красавицо, только пусть держится от меня подальше, – пробурчала я.

Мы же просто растудь какие неземные и чуть ли не эфемерные создания, все такие беззащитные и беспомощные. А они – три здоровых двадцатилетних мегамага, которые чуть ли не зубами водопроводные трубы перекусывают, плюс с ними ходячее психованное торнадо по фамилии Деккер. Да бедный гематитовый череп, при виде этой убойной четверки, сам им в руки припрыгает.

Развод и кактус посреди кровати.

– Нет, Лагинова, тому, что у меня, в отличие от некоторых, в словарном запасе нет таких слов как «обязательства» и «правильность».
– А еще у тебя нет таких слов как «порядочность», «совесть» и «нравственность», – ехидно добавила я.
– Зато есть «свобода», «смелость» и «страсть», – не менее ехидно парировал Руслан. – Правда, боюсь, ты таких слов даже не знаешь.

На мое счастье прозвенел звонок. Сделав вид, что не услышала вопля физрука: «Лагинова, твою дивизию, я тебя не отпускал! Звонок для учителя!», подло и очень быстро слиняла в раздевалку.

– Ну все, братец. Хана тебе. – Олег побагровел. Резким движением руки вырвал перила и кинулся с этой штакетиной наперевес прямо на брата.

– Олег, еще пара слов про это чертово заклятье и в тебя полетит чайный сервиз моей мамы, – перебила я. – Учти, бить буду на поражение.

– Тебя покусали заразные пацифисты, и ты перестал изображать из себя директора мира. Жаль, что это всего лишь сон. А то вот было бы здорово!

- Малыш, может, тебе какое-нибудь пирожное заказать или еще что?

Яду. Литра два. Желательно со вкусом ванильного мороженого.

Прядущий ничего не ответил. Плюхнулся в варенье и умиротворенно затих.