Отчаяние

"Вы очнь похожи на большего кабана с гнылыми клыками, напрасно не нарядили такого в свой костюм.."

"Не дай Бог никому переживать такие минуты, видеть, как брат гибнет..."

Я слишком привык смотрeть на себя со стороны, быть собственным натурщиком — вот почему мой слог лишен благодатного духа непосредственности. Никак не удается мнe вернуться в свою оболочку и по-старому расположиться в самом себe, — такой там беспорядок: мебель переставлена, лампочка перегорeла, прошлое мое разорвано на клочки.

Да что Дойль, Достоевскiй, Леблан , Уоллес , что всe великiе романисты, писавшiе о ловких преступниках , что всe великiе преступники, не читавшiе ловких романистов ! Всe они невeжды по сравненiю со мной.

Я сидeл на концe улицы на скамейкe, и кругом поселяне занимались своим дeлом, т. е. притворялись, что занимаются своим дeлом, а в сущности с неистовым любопытством, в каких бы позах они ни находились, из-за плеча, из-под мышки, из-под колeна слeдили за мной, — я это отлично видeл.

дома мнe не сидeлось, но куда сбыть мутно-бeлое время, отдeлявшее меня от встрeчи?

Так, на низкой пищеводной ноте кончается эта смутная глава.

Философия - выдумка богачей, - возразил он с глубоким убеждением. - И вообще, все это пустые выдумки: религия, поэзия...

...собственное общество мне было невыносимо.

Да, я буду ругаться, никто не может мне запретить ругаться.

Боялся я, в этом неверном мире отражений, не выдержать, не дожить до какой-то необыкновенной, ликующей, все разрешающей минуты, до которой следовало дожить непременно, минуты творческого торжества, гордости, избавления, блаженства.

Такими нас отражало тусклое, слегка, по-видимому, ненормальное зеркало, с кривизной, с безуминкой, которое, вероятно, сразу бы треснуло, отразись в нем хоть одно подлинное человеческое лицо.

Приятнее было бы знать, что он в сохранности, тепле или хотя бы надежных стенах тюрьмы.

Я не в силах предвидеть и предотвратить попыток найти в ретортах «Отчаяния» нечто от риторического яда, которым я напитал тон повествователя в гораздо более позднем романе. Герман и Гумберт схожи только в том смысле, в каком похожи друг на друга два дракона, нарисованных одним художником в разные периоды жизни. Оба они душевнобольные негодяи, и однако, есть в раю зеленая аллейка, по которой Гумберту позволено один раз в году гулять на закате; но никогда ад не отпустит Германа ни под какой залог.

Один умный латыш, которого я знавал в девятнадцатом году в Москвe, сказал мнe однажды, что безпричинная задумчивость, иногда обволакивающая меня, признак того, что я кончу в сумасшедшем домe.

«У меня ровным счетом двадцать пять почерков, лучшие из них, т.е. те, которые я охотнее всего употребляю следующие: круглявый – с приятными сдобными утолщениями, каждое слово – прямо из кондитерской; засим - наклонный, востренький, такой мелкий, ветреный; и наконец – почерк, который я особенно ценю: крупный, четкий, твердый и совершенно безличный, словно пишет им абстрактная рука, изображаемая в учебниках по физике и на указательных столбах»

Неужто воля человека так могуча, что может обратить другого в куклу?

Отгадай: мое первое значитъ "жарко" по-французски. На мое второе сажаютъ турка, мое третье -- мeсто, куда мы рано или поздно попадемъ. А цeлое -- то, что меня разоряетъ.

Кводъ эратъ демонстрандумъ.

трезвый, тяжёлый запах чужого пота