- Бандитское государство рухнет! Нельзя выжить на одном насилии. Такого общества никогда не было и не будет. Если эти люди и дальше будут пренебрегать моралью и всеми цивилизованными нормами, они сами себя погубят. Но они такого не допустят - больно хитры. Им слишком нравится сытая жизнь, униформа и большие черные авто, они не рискнут все это потерять. И потому в конце концов пойдут на компромисс. Как-нибудь извернутся, дабы увильнуть от собственной гибели.

Фрида Штенгель

Возможна ли столь злая насмешка судьбы? Столь презренная доля? Быть признанным своим среди дьяволов, которые распахнули объятия блудному сыну.

Проклятые жиды. Пусть они составляют всего 0,75 процента населения, во всем виноваты дьявольски хитрые евреи, и вот нашелся
человек, который прищучит этих сволочей.
В тот вечер 1920 года никто, даже сам Гитлер, не представлял, как далеко зайдет дело.

Для еврейки, заточенной в нацистском Берлине, любовь - непозволительная роскошь.

Они возомнили себя высшей расой, мы считаем себя избранным народом. На хрен всех, вот что! Я - это я. И все. Просто я

Это правительство, фрау доктор. Там не бывает бандитов.

Указ поражал своей детальностью. Скажем, он предписывал работникам-неевреям бойкотировать свои предприятия, но обязывал владельцев-евреев полностью сохранять жалованье за отсутствующими служащими

– Да, там было весело. И вполне безумно. Помнится, хозяин клуба подошел к нашему столику и предложил мне продать универмаг. Вот так вот. Просто невероятно, ему было лет восемнадцать-девятнадцать.
– Едва восемнадцать исполнилось, – сказал Вольфганг.
– Ну вот. Думаю, этот молодой человек далеко пойдет.
– К сожалению, нет. Он умер.

Близнецы тотчас кинулись следом, покинув жуткую сцену – фрау и герр Фишер на четвереньках вылизывают тротуар. Они почти догнали Дагмар, но та вновь оказалась в руках штурмовика.

Я предупредила: если из-за нее меня схватят, я выдам к чертовой матери ее саму и ее идиотских дружков. Квартира – моя крепость, мне ее выстроил Пауль. Потому что любил. Меня. А не каких-то краснопузых лицемеров.
Голос ее резал слух.
Невероятно.
В мои цитаты

В каждом скрыто что-то любопытное, правда? Даже то, как он дышит. Нет, если и впрямь задуматься. Верно? Скажи, а?

Никто не просит тебя умирать. Умереть может всякий дурак. Чего легче – дай себя прихлопнуть.

- Помимо всего прочего, он неописуемо паршивый художник.

• Викторианский реалист.

Танцевальное поветрие накрыло родной город, для многих став пляской смерти.

Нас за то и гнобят, что якобы мы иные. А мы вовсе не иные!

Ну ты и сука! - Глаза Зильке налились слезами. - Прямо сволочная сука!

«Эта власть управляет не по закону, а дубиной страха.»

Из уроков по расовой науке мы знаем: человеческое общество подобно поляне, где существуют съедобные и несъедобные грибы. Так и у людей: один вид ядовитый, другой — нет. Разумеется, еврейские особи — наиболее вредоносный вид. Запомните, мальчики: порой самый ядовитый гриб выглядит вполне безобидно. Сколько погибло простодушных дровосеков, уверовавших, что нашли съедобный гриб! И организм нашей нации долго пребывал в заблуждении, что евреи безвредны.

Папин опыт учит, что перед тортом не устоят даже самые отпетые хулиганы.