Цитаты из книги Мысли

Мы от рождения так мало привлекаем к себе Господню любовь, а меж тем она так необходима нам, что-либо мы и впрямь рождаемся на свет отягощенные виной, либо Господь несправедлив.

...довольно вдуматься в причины и следствия любви. Причина ее - “неведомо что” (Корнель), а следствия ужасны.

Величие можно проявить, не находясь в какой-нибудь крайней точке, но касаясь обеих сразу и заполняя весь промежуток между ними.

Смеяться над философией - это и есть философствовать по-настоящему.

Ибо есть два начала, по-разному определяющие волю человеческую: похоть и любовь.Это не значит, что похоть несовместима с верой в Бога, а любовь - с благами земными; похоть использует Бога и наслаждается мирскими благами, а любовь - наоборот.

Так что же есть человек в природе? Ничто по сравнению с бесконечностью, все по сравнению с небытием, середина между ничто и все.

Привычка - вторая природа, и она разрушает первую. Но что такое природа? И почему привычка к природе не принадлежит? Я очень боюсь, что сама природа - не более, чем первая привычка, как привычка - вторая природа.

Инстинкт и разум - печати двух природ.

Воображение рождает гордость, разум - стыд.

Человек не удивляется тому, что часто видит, даже если он не знает, почему это происходит. А вот если происходит такое, чего раньше не видел, это он считает чудом

Словно есть большее несчастье, чем власть воображения над человеком

Чем умнее человек, тем больше своеобычности видит он в каждом, с кем сообщается. Для человека заурядного все люди на одно лицо.

В любой беседе, в любом споре необходимо сохранить за собой право урезонить тех, кто выходит из себя: “А что, собственно говоря, вас возмущает?”

Погода имеет мало связи с моим настроением. У меня свои туманы и свое ясное небо внутри; и даже удачи и неудачи в моих делах мало на меня действуют. Порой я пытаюсь сам бороться с превратностями судьбы. Слава победы над ними помогает мне бороться радостно, тогда как от счастливого случая я иной раз отворачиваюсь с презрением.

У Иисуса Христа, у святого Павла свой порядок в проповеди милосердия, ибо их цель — не учительство, а возжигание огня в людских душах. Точно так же и у Блаженного Августина. Порядок этот основан на по­стоянных отступлениях от главной темы, чтобы, неиз­менно возвращаясь к ней в конце, крепче ее запечатлеть

Если бы все в мире подчинялось разуму, в хрис­тианском вероучении не осталось бы места для того, что в нем таинственно и сверхъестественно; если бы ничто в мире не было подвластно законам разума, хрис­тианское вероучение оказалось бы бессмысленным и сме­хотворным

Память не в меньшей мере чувство, нежели радость; даже геометрические теоремы и те могут стать чувствами, потому что под воздействием разума иные наши чувства становятся натуральными, меж тем как натуральные чувства тот же разум способен уничто­жить

Если бы человек и впрямь был счастлив, он чувствовал бы себя тем счастливее, больше углублялся бы в себя, подобно святым и Господу Богу. — Пусть так, но ведь, предаваясь развлечениям, тоже можно чувствовать себя счастливым? — Нет, нельзя, потому что, предаваясь развлечениям, человек покидает внутренний свой мир ради внешнего и тем самым становится зависимым, становится возможной жертвой тысячи случайностей, неизбежно приносящих с собой печали.

Нет на свете ничего более непере­носимого для человека, нежели полный покой, не нару­шаемый ни страстями, ни делами, ни развлечениями, ни вообще какими-нибудь занятиями. Вот тогда он и на­чинает по-настоящему чувствовать свою ничтожность, заброшенность, зависимость, свое несовершенство и бес­силие, свою пустоту. Из глубины его души немедленно выползают тоска, угрюмство, печаль, горечь, озлобление, отчаянье.