А зори здесь тихие... В списках не значился

Рыжая Комелькова, несмотря на все трагедии, была чрезвычайно общительной, веселой и озорной.

В армии исполняют приказ, а не соображают, как бы удрать подальше.

На крайнем западе нашей страны стоит Брестская крепость. Совсем недалеко от Москвы: меньше суток идёт поезд.
В крепости не говорят громко: слишком оглушающими были дни сорок первого года и слишком многое помнят эти камни.

Могла нарожать Соня детишек, а те бы — внуков и правнуков, а теперь не будет этой ниточки. Маленькой ниточки в бесконечной пряже человечества, перерезанной ножом.

Полоснуло Васкова по сердцу от вздоха этого. Ах, заморыш ты воробьиный, по силам ли горе на горбу-то у тебя? Матюкнуться бы сейчас в полную возможность, покрыть бы войну эту в двадцать девять накатов с переборами. Да заодно и майора того, что девчат в погоню отрядил, прополоскать бы в щелоке. Глядишь, и полегчало бы, а вместо этого надо улыбку изо всех сил к губам прилаживать.

Не было никаких самолетов, никто не готовил прорыва, и никто не знал, что на крайнем западе страны, далеко в немецком тылу, живой человеческой кровью истекает старая крепость.

Глупости не стоит делать даже со скуки.

А баба – известное дело, баба щипком жива.

Не было никаких самолетов, никто не готовил прорыва, и никто не знал, что на крайнем западе страны, далеко в немецком тылу, живой человеческой кровью истекает старая крепость. Но Плужников врал, искренне веря, что знают, что помнят, что придут. Когда-нибудь.

Впервые за много дней они поднялись наверх: заживо погребенные неистово стремились к свободе, воздуху, своим.