Ледяной смех

В сентябрьские дни Омском правил обыватель, а он издавна самая живучая в России людская особь.

В сентябрьские дни девятнадцатого года на просторах России, от Балтики до Тихого океана, от льдов Севера до Чёрного моря, обмываемое кровью время чётко отбивало солдатский шаг, помогая смерти и ненависти вскладчину упиваться русской кровью. Кровью одинаково красной у тех, кто верил истинам Ленина, и у тех, кто помогал Колчаку, Денинику, Врангелю с интервентами ради легенды о белом Китеже разорять страну с надеждой возрождения всего прошлого, что было отнято революцией у Российской империи.

Обыватель старался заглушить отчаяние водкой, если позволяли средства, а если таковых не было, то молитвами.

В чиновничестве российской империи всегда была велика пропасть положения на ступенях служебной лестницы. Каждый вышестоящий считал своим человеческим и служебным долгом принижать достоинство низшего по чину.

— Да охота мне до правды дознаваться.
— Да она, Прохор, пока в твоих руках, пока с винтовкой. Правильно, что не хочешь её отдавать.

Молодость быстрей старости устаёт от поглядов на людскую кровь.

У русских сильно развито порочное сострадание к преуспевающим преступным негодяям.

Молодость — недолгая гостья в женской доле.

Революция. У неё законы, дозвольте сказать, вроде как беззаконные.

Ну, скажи, едрёна мать, какая пора пошла. Русский человек в своём сородиче жулика видит. Видать, всё спуталось в наших мозгах. Да и как не спутаться. Колчак народу одно обещание даёт, а у красных Ленин вовсе другое сулит. Вот и разберись, кому верить...

Потому до страсти русские на русских озлились. Как цепные псы, прости господи.

Война-то душу людскую всякой поганостью наделила.

На просторах великой России продолжали метаться шквалы гражданской войны, и на землю её выплёскивалась живая русская кровь...

Мы с тобой в страницах пыльного романа,
Мы с тобой в поблекших, выцветших шелках.
Мы с тобой в наивных радужных обманах,
Мы с тобою в прошлом, мы в минувших снах.
Нам не интересны жизни этой всплески.
Ненависть и злоба и какой-то гнет.
Я твоя маркиза в пудреной прическе,
Ты мой грациозный роялист-виконт.
Нам бывает грустно, нам бывает больно,
Иногда мы плачем только от любви.
Никогда о Смольном, никогда о прошлом,
Никогда о море пролитой крови.