Исповедь маски

Нрава она была неустойчивого, но душу имела поэтическую – с некоторым налетом безумия.

Для того мы, матери, и существуем, чтоб за своих детей переживать.

Сила женщины определяется степенью страдания, которым она способна покарать своего возлюбленного.

Каждый день я говорил себе "Всё, завтра начинаю путешествие в настоящую жизнь". Но поход без конца откладывался, год шёл за годом, и ничего не менялось.

когда я слишком страстно чего-то жду, когда моё воображение заранее разукрашивает грядущее событие сверх всякой меры, в конце концов получается вечно одно и то же: наступает долгожданный миг — и я убегаю прочь.

Чаще всего люди ввязываются в рискованное предприятие, поддаваясь суетному голосу тщеславия.

Хорошо бы так подгадать, чтобы меня убили, думал я. По сути дела, мысли такого рода были равнозначны надежде на то, что кто-нибудь (или что-нибудь) воскресит меня к жизни.

Привычка – вещь пугающая. Пришлось целоваться вновь, невзирая на все муки, испытанные мной накануне. На сей раз поцелуй был чисто братским. И поэтому он мне показался еще более аморальным

До сей минуты я взирал на женщин с синтетическим, пластмассовым чувством, соединявшем в себе детское любопытство и фальшивое вожделение.

Нет на свете ничего более логичного, чем плотский импульс.

«Могучая сила жизни без ведома самого Оми прокралась в его тело, замыслив овладеть им, отстранить, раздавить хозяина, а затем неудержимым потоком хлынуть наружу. Когда жизни столь много, она подобна болезни. Плоть, пораженная недугом этого рода, может существовать на свете лишь с одной-единственной целью: быть принесенной в жертву какой-нибудь безумной идее.»

Уривок з
Исповедь маски
Юкио Мисима
Можливо, цей матеріал захищено авторським правом.

Хроническая невралгия постепенно подтачивала ее нервную систему, одновременно придавая еще большую остроту ее уму.

Тем временем в моей жизни происходило кое-что новое - я научился курить и пить вино. Точнее, делать вид, что курю, и прикидываться, будто с удовольствием выпиваю.

Меня охватило предощущение того, что в мире есть страсти, обжигающие не меньше огня.

Должен сказать, что игру в войну я затеял из-за превратного представления о том, каким должен быть «нормальный мальчишка»: гонять девчонок и не давать им спуску.

Красив тот, кто красиво поступает.

«Ни один нормальный человек не может подчинять все свои поступки одной лишь воле.»

... мне вручили меню, в котором значился перечень всех моих бед, ещё до того, как я научился читать. Оставалось лишь повязать салфетку и садится за стол. Вот и странную эту книгу я, верно, пишу оттого, что так с самого начала обозначено в моём меню.