Блокадная книга

При первом прочтении книгу осилила, при втором завязла в начале и бросила. Не понравилось отстраненное да еще и отрывочное изложение. Авторы пытались осветить судьбы многих, но в результате все герои смешались перед моими глазами. На "Прожито" есть большое количество дневников ленинградцев-блокадников. Дети, взрослые, кто-то писал много и подробно, после кого-то осталась всего пара страничек, у кого-то изложение гладкое и литературное, у кого-то рубленное. Одним словом, выбирай на вкус. И я читала, и погружалась в истории героев, и проникалась их жизнью. Эти люди переставали быть строчками на бумаге, а становились близкими. Кто-то мне откровенно не нравился, я не одобряла их поступки и не понимала рассуждения, кто-то, напротив, вызывал теплые чувства и симпатию.
Авторы "Блокадной книги" такой возможности читателю не дают. Героев слишком много! Абзац посвящен одним, абзац - другим, две строки - третьим. В результате у читателя нет никакой возможности проникнуться переживаниями конкретной семьи или человека. И очень, очень много пафосных слов! Вместо того, чтобы составить всю книгу из воспоминаний, авторы то и дело вставляют свои поучительные комментарии.

"Но тот, кто не жил с нами, —не поверит,
что в сотни раз почетней и трудней
в блокаде, в окруженье палачей
не превратиться в оборотня, в зверя..."
Ольга Берггольц.
В книге использованы дневники и рассказы ленинградцев-блокадников.
872 дня длилась страшная осада города. "Ленинград выжрет сам себя"- такими были слова Гитлера. Из двух с половиной миллионов жителей только от голода, холода и болезней умерло более 600000 человек, не считая погибших от бомбежек.
Это книга о муках осажденного города, о героизме его жителей, пытавшихся выжить в нечеловеческих, страшных условиях, о любви и ненависти, о смерти и голоде, об утратах и потерях. Книга написана для того, чтобы сохранилась память о блокаде, обо всем, что вынесли, пережили ленинградцы, чтобы поколения, далёкие от войны смогли представить всю меру лишений, утрат, мучений, выпавших на долю простых жителей Ленинграда. Издание этой книги в Ленинграде было под запретом. Вышла она в городе только в 1984 году.
Читать нелегко и порой просто невыносимо. У меня не обошлось без слез. Но читать такие книги надо всем, чтобы знать, чтобы помнить, благодаря кому мы живём сейчас, каким трудом, какой ценой досталась победа нашему народу...

Как сейчас помню тот день, когда я купила это увесистое издание в “Атмосфере” на Комендантском в СПб. Его и еще “Мой лейтенант” Гранина. Купила в порыве депрессивной истерии, в попытке шлифануть свои страдания еще большими, или просто выбить клин клином.
Я никогда до и после этого не читала НИЧЕГО, что так бы глубоко и больно проникало мне в душу. Я читала, страдала, но не могла остановиться. Это был настоящий аристотелевский катарсис.
Думаю, говорить, о чем эта книга смысла нет, потому что все и так предельно ясно, но что мне бы хотелось сказать, так это то, что невозможно читать “Блокадную книгу” равнодушным. Более того - ее невозможно читать с чувством какого-то скепсиса, ее невозможно читать, не испытывая глубочайшего сопереживания той трагедии, которая случилась в Ленинграде. Я читала ее по пути на работу в метро, пока меня почти час трясло с пересадками до Кировского завода, то будучи неспособной сдерживать слезы, то округляя от ужаса глаза, то прикрывая дрожащие губы рукой, то впиваясь своими же ногтями себе в коленки. И я не была одна такая, потому что не один раз я встречала молодых людей, которые с выражением ужаса в глазах, бегали этими же глазами по строчкам, а у них на лицах читалось всё.
Когда я вернулась из Петербурга в родной Челябинск, я дала эту книгу папе - мол, прочитай, ты же любишь книги о войне. Но он не смог. Просто не смог переступить какую-то границу этой книги, закладка так и осталась лежать на одном месте. “Не могу”, - сказал он.

Тяжёлая книга о тяжёлом времени. Что тут можно сказать? Всё уже сказано. Всё уже в прошлом, но навсегда в памяти людской.

Лично о себе могу сказать - при чтении постоянно пульсировала мысль: "Не дай бог такое испытать... Не дай бог."

По форме подачи материала - меня несколько раздражали эти постоянные перебивки дневниковых записей ленинградцев авторской речью. Ладно еще в первой части, где берут интервью. Но во второй, построенной, в основном, на почти полном изложении трех дневников - учёного, 16-летнего мальчика и 20-с чем-то-летней матери двоих детей - такие перебивки просто мешали. Постоянно выбивает из колеи, приходится перестраиваться - только погрузился в тот тёмный, холодный, голодный мир - вдруг бац! - это мы, авторы! вы ещё не соскучились тут без нас? Блииииин! Нет, не соскучились! Отвалили б вы, а? Или не так бы часто выскакивали, как чёртики из коробочки.

Ну и некоторое недоумение вызывают беспрестанные как будто извинения авторов за то, что они решились на такую никому, в общем-то, ненужную работу, как собирание тех материалов, что они собрали для книги (это не мои придумки, а частые авторские ремарки). Они постоянно беспокоятся - нужно ли это кому-то в наше время, или м.б., не надо было тревожить людей, ворошить тяжёлые воспоминания, а тем более - издавать их в виде книги. Это беспокойство прорывается через каждые буквально 20-30 страниц. Мне это непонятно, потому что я считаю, что такая работа - безусловно нужная (и очень плохо у нас поставленная). Народ без памяти - это тупое, немое, покорное стадо. Жаль только то, что книг, подобных этой, мало на свете.

За книгой гонялась долго и упорно, не могла нигде не купить, но не отступала. И вот, благодаря моему упорству, книга в моих руках. Признаюсь, долго не могла собраться открыть ее и начать читать, по личным причинам, просто рассматривала обложку пару дней после покупки. Открыв, закрыла только, когда закончились страницы. Сказать, что эта книга вызвала эмоции - это ничего не сказать. Ревела, ревела и ревела на протяжении всей книги. Очень тяжёлая, но очень трепетная. В книге собраны такие вещи, что страшно представить, что это было на самом деле. После прочтения, картинки собранные в вашей голове, долго останутся с вами. Книга, которая тронет душу любого.

Знаете, что поразило меня в этой книге, из-за чего слёзы наворачивались на глаза прямо с первых страниц? Авторы объясняли - убедительно и доходчиво - в том числе и себе самим, объясняли, почти оправдываясь, своё намерение написать эту книгу. Дескать, столько всего уже написано, да и надо ли это кому, да и не пора ли бы уже забыть?

И приводили примеры. Непонимания, нежелания знать, нежелания поверить. И это через 30 лет после окончания войны! Для меня стало откровением, что внуки и даже дети блокадников не всегда были готовы отдать им должное, признать их заслуги (вольные и невольные), не верили в то, какой это был ужас, а если верили, то говорили: "настоящие блокадники на Пискаревском лежат". Я-то думала, что такие разговоры пошли лишь теперь, а ОНИ оказывается сами их слышали...

Благо авторы решились, написали. Успели опросить тех, кто соглашался с ними встретиться, соглашался разбередить свои раны и рассказать, через что им пришлось пройти, что пережить.

А это было нечеловечески страшно. Голод и холод, -30° снаружи, стены квартир, покрытые инеем изнутри, отсутсвие дров и водопровода, 125 гр хлеба на человека в день. Трупы на улице, трупы в квартирах, невозможность даже похоронить. Апатия. Привычность смерти. Потеря самых близких не вызывает тех эмоций, которые испытал бы человек в обычное время. Потеря себя. Голод требует жертв, жертвой нередко становился разум.

Матери, отдававшие свои крохи детям и матери, отбиравшие эти крохи у детей. Это частности, конечно, но самые показательные.

Выстоять или упасть - вот выбор, встававший перед каждым в том городе в то время. Нравственные муки и муки физические старались сломить, уничтожить людей, фашисты выбрали удивительно мощное оружие.

У них не получилось, а мы должны помнить о тех, кто дойдя до дистрофического состояния находил в себе силы доходить до своего завода, до своего станка, кто просто жил в эти дни в городе на Неве, благодаря кому жил и сам город, давая надежду бойцам на всех фронтах, вселяя в них уверенность, что раз Ленинград не сдаётся, не сдаётся Москва, не сдастся никто!

И да, эта книга - самое тяжёлое и откровенное, что я читала о блокаде, да, пожалуй, и Войне пока тоже. Но это не то, от чего можно отмахнуться, дескать, я к такому не готов. Благодаря ИМ о том страшном времени нам нужно всего лишь прочитать, не так уж это и много, согласитесь.

⚫Как мне рассказать об этой книге?
Попробую зайти с другой стороны, с прагматичной.

⚫Скажу сразу, эта книга не описание хода войны, здесь нет четкой хронологии и скучных имен. Авторы "Блокадной книги" пытались совершить ранее
никем не свершенное - собрать как можно больше мыслей и чувств блокадников, но не описаний того времени, нет, они хотели экстрагировать из этих
людей откровение, которое правдивой печатью навсегда закрепит прошлое тех тяжелых дней.

⚫Вот здорово бы было, если б существовал какой-то элексир, хоть на минуту погружающий человека в бремя холода, голода, смерти, чтобы поняли, что
героизм - вынужденная мера того времени, которую создает с постоянной цикличностью себе человек.

⚫Авторы рассматривали положение Ленинградцев как явление, не поддающееся объяснению. Как? Как четко спланированный и дотошно выверенный
план-эксперимент немцев по самовыжиранию, самоистреблению города Ленинграда, не сработал?
А голод - невидимый союзник Гитлера - делал свое дело, но как-то не так, не по плану.

⚫Ходячие, призрачные души, а не люди ходили, лежали, умирали, укутанные слоями одежды, а в то же время оголенные. Каждый человек выдавал свою
суть, голод обнажал все чувства и уже подлецу было не скрыться, он воровал, убивал, подличал, дичал. Не скрыться было и чистой, совестливой душе,
такая никогда не опускалась, отдавала себя всю, жертвуя ради незнакомого человека своей жизнью, жизнью родных, детей.

⚫Вот такая война была в городе, не фронтовая, хуже..Дойти до "моральной дистрофии" и не пасть перед инстинктом - вот боевая задача, выше своих
сил. Город был эмоционально атрофирован. Любая эмоция могла добить, да и не было на них сил..
Как жаль! что такой потенциал науки, весь итог эволюции разума люди направили на изощренные способы убийства себе подобных! И потенциал этот
продолжает катиться в том же направлении..Однако противовес у нас есть, маленький, но не он ли еще держит мир от полного безумия?
...
⚪Вот я, стою у себя в огороде, полю одуванчики и думаю: "Боже, что ж я делаю, дура! Люди в весной-летом 42-го из них суп варили, а из корней лепешки
делали..." Вот стою, овощи чищу, думаю: "Сколько обрезок, и всё выкидываю!? Из этого же салат можно было сделать!" Или вот: "Раньше хлеб не ела,
фукала, а какой он вкусный, если б знали все!" И все в таком же роде мысли...
...
⚪Родные, близкие, друзья, люди на работе, все делают вид, будто меня нет, когда начинаю рассказывать об этом, не фактами, а измышлениями,
цитатами вот этой книги..Одна женщина пожилая в метро сидела рядом спросила, что я читаю. Показала. Разговорились, а ехать одну станцию было..
проехала бы больше, поговорила бы, чуток бы она рассказала своей печали, с меня бы не убыло... а я вышла на своей, жалею..
Бабушка. Бабушка моя, все путает, плохо помнит..но как я задела тему войны, взгляд сразу прояснился, все воспоминания встали в ряд...Рассказывает, немцы какие листовки скидывали на их деревню: "Бабы-бабёшки, не бойтесь бомбежки. Собирайте грибы, готовьте грибы". А они что? Собирали и на них в школе уроки писали. Вот так.
Эх, как много сторонящихся...
...
⚪Федор Михайлович, знали ли вы такое о человеке?Что бы вы написали о нем, доведись пережить Ленинградскую блокаду? Имелось бы место для
Раскольникова в Вашем Петербурге? Как бы тогда мыслили братья Карамазовы?
...
"Сердце тьмы"! Конрад бы не проплыл и метра по реке блокадного города!
.
⚪Даа..хотелось циничнее, хладнокровнее, да не вышло, язык не повернулся, рука не поднялась.
И для чего я тут стараюсь?Написать отзыв? Нет. Я пишу призыв. Призыв не изучить факты, а изучить мысли простого блокадника, понять всю боль и
силу, увидеть женщину и уважать. Эх, был бы эликсир...
...
"Да, тяжело вспоминать. Но еще больнее было бы, если б никому не нужно."

«Это так легко – из сытости, тепла ,здоровья судить голодных требовать нравственности».
Здесь каждая буква вбивается в сердце гвоздем. Здесь каждое слово рвет душу на куски. Здесь хочется кричать. Здесь хочется молчать. После каждого прочитанного эпизода ты поднимаешь в небо глаза, полные слез, и задаешь вопросы, которые просто не можешь не задать. Как? Как вы смогли? Милые мои, как же вы выдержали это? Весь этот ад, всю эту боль, страдания, голод, холод, потери, бомбежки? Как?
Война..услышав это слово, мы сразу рисуем себе картину солдат с оружием, бегущих в атаку. Но мы забываемых об этих героях, не носивших погон. Героях, выстоявших в нечеловеческих условиях, вырвавших свой Ленинград из лап смерти, из железных крючьев фашизма. Героях, каждый день в мороз и стужу, еле живых, ползущих на работу, к станкам. Тащивших сани с умершими близкими, чтобы достойно проводить их в последней путь. Героях, давших уверенность и силу всей Советской Армии, потому что после такого подвига просто нельзя отступать .
Столько лет вы берегли нас от этой ужасающей, леденящей правды. И вот время пришло, Вы открыли нам глаза, рассказали, как это было. Каково это, пережить заново весь этот кошмар, излить всю эту боль лишь для того, чтобы мы знали, чтобы чтили и помнили.
Военная проза сама по себе сильный жанр. Но сильнее всего воспоминания. Ведь это голая, ничем не прикрытая правда. Раскрывающая глаза, рвущая души правда. То, что мы обязаны знать. И какую невероятную силу человеческого духа, взаимопомощи, когда умирающий от голода отдает последний кусок хлеба другому, потому что ему нужнее, увидела я в этих страшных 900 днях блокады. Здесь каждый герой, здесь каждый победитель. Здесь каждый достоин высших наград.
Отдельно хочу отметить дневник Юры Рябинкина, 16-летнего мальчика, жившего в Ленинграде. Вести его он начал 22 июня 1941 года. Невероятной силы самокритичностью обладает этот дневник. Мальчик до последнего корит себя за слабость, за эгоизм, за проявленное временами малодушие. Мальчик...Ребенок... Я увидела этот отрезок войны его глазами. И вижу его до сих пор. Спасибо тебе, Юра. За все спасибо.
Наверное, найдутся те, кто скажет: «Почему не сдали город? Лишились бы всех страданий...»
Отвечу им строками известного поэта: «Просто был выбор у каждого – я или Родина...».Думайте сами, товарищи, проникнитесь этим безмолвным подвигом выживших, столько лет скрывающих от нас этот ужас людей . Сюда невероятно точно подойдут слова К. Симонова «Как я выжил, будем знать только мы с тобой...»
Мы – поколение победителей! Мы – наследники великой Победы! Памяти павших будьте достойны!