
PocketBook
augustin_blade
- 1 169 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Наверное поэзия - не моё. Ну совершенно ничего не понравилось. Читается сложно, слова многие были переделаны специально, чтобы попасть в рифму и не всегда эта рифма удавалась... Я люблю, чтобы стихи за душу брали, чтобы понять автора, его душу...Здесь мою душу не потревожил ни один стих. К сожалению.

Стихи из цикла "Сестра моя - жизнь" были изданы летом 1917 года, а написаны в разные годы. Сложное время - в промежутке между двумя революциями. И стихи выбраны для сборника очень сложные, во многом непонятные, не мои. Хотя более поздняя поэзия, написанная Пастернаком более простым языком, нравится. Его поэзия идет от сложного к простому.
Выход этой книги вызвал одобрительные отклики знаменитостей того времени: ее высоко оценили Цветаева. Мандельштам, Брюсов и многие другие.
Меня этот сборник не впечатлил. "В трюмо испаряется чашка какао..." - не смогла представить как это. Некоторые фразы красивы (" намокшая воробышком сиреневая ветвь"- но тоже смутно представляется"). Даже "Весенний дождь" ( вроде должно быть все понятно), но намешаны и цепи, и Киренский). Все читалось с трудом.

То, что поэзия Пастернака мне не близка я знала и до прочтения этой книги. Но это ведь дело вкуса.. У меня есть 51 том из этой серии и множество других сборников стихов, поэзию в целом я обожаю. Поэтому и не перечитать этого автора я просто не могла - как-то это невежественно, обойти стороной такую знаменитую фигуру. К тому же Борис Леонидович имеет нобелевскую премию, хоть и за работу не в рифму. Что-то я читала до этого, многое прочитала впервые, но нравиться мне его стихотворения больше не стали, ничего пробирающего душу я для себя не нашла, увы. Хочется сказать, что его стихотворения сложны, но разве у Маяковского они просты? А творчество Владимира Владимировича я люблю. Поэтому если в двух словах, то "не моё", не впечатлило, не зацепило за живое.

Определение поэзии
Это - круто налившийся свист,
Это - щелканье сдавленных льдинок.
Это - ночь, леденящая лист,
Это - двух соловьев поединок.
Это - сладкий заглохший горох,
Это - слезы вселенной в лопатках,
Это - с пультов и с флейт - Figaro
Низвергается градом на грядку.
Всё, что ночи так важно сыскать
На глубоких купаленных доньях,
И звезду донести до садка
На трепещущих мокрых ладонях.
Площе досок в воде - духота.
Небосвод завалился ольхою,
Этим звездам к лицу б хохотать,
Ан вселенная - место глухое.
1917 год

В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.

Сестра моя - жизнь
Сестра моя - жизнь и сегодня в разливе
Расшиблась весенним дождем обо всех,
Но люди в брелоках высоко брюзгливы
И вежливо жалят, как змеи в овсе.
У старших на это свои есть резоны.
Бесспорно, бесспорно смешон твой резон,
Что в грозу лиловы глаза и газоны
И пахнет сырой резедой горизонт.
Что в мае, когда поездов расписанье
Камышинской веткой читаешь в купе,
Оно грандиозней святого писанья
И черных от пыли и бурь канапе.
Что только нарвется, разлаявшись, тормоз
На мирных сельчан в захолустном вине,
С матрацев глядят, не моя ли платформа,
И солнце, садясь, соболезнует мне.
И в третий плеснув, уплывает звоночек
Сплошным извиненьем: жалею, не здесь.
Под шторку несет обгорающей ночью
И рушится степь со ступенек к звезде.
Мигая, моргая, но спят где-то сладко,
И фата-морганой любимая спит
Тем часом, как сердце, плеща по площадкам,
Вагонными дверцами сыплет в степи.
1917 год












Другие издания
