Собрание сочинений. В 10 томах. Том 5. Годы учения Вильгельма Мейстера

Я была по-настоящему счастлива, как бывают счастливы в нашем мире, то есть недолгий срок.

- Счастливая моя особенность заключалась в том, что любовь к тишине брала верх и в конце концов я всегда спешила в свое уединение.

С быстротой молнии проносились у него в мыслях превратности судеб, вернее, он не мыслил, а терпел, как душу ему терзало то, что он не в силах был отогнать. Бывают в жизни минуты, когда события, подобно ткацким челнокам-самолетам, снуют перед нами взад и вперед, неудержимо завершая ту ткань, которой в той или иной степени сами мы заложили и укрепили основу.

Я никогда не видела человека без слабостей, только у людей незаурядных они больше бросаются в глаза.

— Вы по-прежнему неумолимо требуете, чтобы Гамлет в конце умирал? — спросил Зерло.
— Как я могу сохранить ему жизнь, если вся пьеса гонит его к смерти? — отвечал Вильгельм. — Мы уже столько раз это обсуждали.
— Но публика хочет, чтобы он жил.

• Я рад угодить ей в любых других случаях, но тут это невозможно

Ему помогла усердная выучка, ибо выучка и навык во всяком искусстве призваны восполнять пробелы, зачастую оставляемые талантом и настроением.

- А посему счастлив тот, о ком печется судьба, по-своему воспитывая каждого.
— Судьба солидный, но не дешевый гувернер, — с улыбкой возразил собеседник, — я скорее положился бы на разум наставника-человека. Пред мудростью судьбы я питаю должное благоговение, но у нее может оказаться весьма неловкий исполнитель в лице случая. Редко бывает, чтобы он верно и точно осуществлял наказы судьбы.

- Добро и зло творится втайне и наружу выходит лишь самое несущественное.

- Кто ради своей выгоды измышляет неправду, тот может разок сказать и правду, коль скоро она покажется ему полезной.