Цитаты из книги Стрелок

Подобно колёсам подъезжающего поезда судьба продвигалась путями разумными, но и одновременно неумолимо жестокими, и противостоять ей могли только сталь и доброта.

"И Башня стала чуть ближе."

Вартість втраченого пістолета в грошову еквіваленті зненацька почала значити для нього не менше, ніж кількість населення в Ірландії чи основні поклади мінералів у Перу.

Честь була просто словом, яке говорили після «Ваша», якщо тебе брали за дупу, коли ти курив косяк чи знімав колеса з крутої тачки якого-небудь чувака, і тягнули в суд.

Из всякого правила есть исключения, за исключением одного: "Никогда не доверяй наркоману"

Бессердечная существо – это существо, не умеющее любить, а существо, не умеющее любить, – это животное. Зверь.

— Отчасти выводит из равновесия, правда? Чуть-чуть страшновато, не правда ли? Чуть-чуть страшновато…чуть-чуть страшновато…чуть-чуть…

Иной раз случается, что ты не можешь сдержать не только мочу.

Когда пуля свистит у твоей щеки, вряд ли ты скажешь, что она ушла в сторону.

Действуя в ситуации, в которую не совсем врубаешься, можно нагородить таких дел, что потом сам рад не будешь.

Но когда Генри вернулся, он превратился в какого-то «бритвенного» маньяка (и не только в отношении бритья: он, например, после душа стал обрабатывать ноги специальной присыпкой, чистить зубы по три-четыре раза на дню и полоскать рот зубным эликсиром, аккуратно развешивать вещи в шкафу на плечиках) и сумел привить Эдди этот свой гигиенический фанатизм.

"Дид-э-чик? Дум-э-чум? Дад-э-чам? Дэд-э-чек?"

Омароподобные твари

Есть ли такая волшебная дверь, чтобы кто-то прошел сквозь нее и спас тебя? И кто это будет, не знаншь? Я знаю. Никто. Никто тебя не спасет. Ты извлек все, что только мог.

И еще Роланд по-прежнему видел тень Башни, в которую они были заключены: долгую черную тень, протянувшуюся по кровавой равнине смерти и безжалостного суда.

Она стояла у самого горизонта посреди безбрежной равнины, окрашенной в цвет крови неистовыми лучами заходящего солнца, которое умирало.

Почему? Глупый вопрос. Когда какой-нибудь мальчик, уязвленный физически или душевно, задавал тот же самый вопрос Корту, эта древняя, изрытая шрамами боевая машина, чьей работой было учить сыновей стрелков основам того, что им нужно знать в жизни, отвечал так: «Почему — это корявое слово, и его уже не распрямить… так что никогда не спрашивай почему, а просто вставай, недоумок! Вставай! Впереди еще целый день!»

"Есть ли такая волшебная дверь, чтобы кто-то прошел сквозь нее и спас тебя? И кто это будет, не знаешь? Я знаю. Никто. Никто тебя не спасет..."

Как он жив еще — непонятно. Разве что в силу привычки.