Цитаты из книги Умная собачка Соня

Когда становится очень скучно, всегда хочется сделать что-нибудь интересное. А когда хочешь сделать что-нибудь интересное, что-нибудь обязательно да получится. А когда что-нибудь получается, всегда начинаешь думать: как же это получилось? А когда начинаешь думать, почему-то становишься умнее.

Собачку Соню интересовали самые различные вопросы. Почему, например, сахар — сладкий, а соль — солёная? Или зачем люди ходят на работу? Или где растут сосиски?

А когда хочешь сделать что-нибудь интересное, что-нибудь обязательно да получится.

(Ремонт – это когда стулья, шкафы, диваны и другие вещи перетаскивают из комнаты в прихожую, из прихожей – на кухню, потом – обратно в прихожую, потом – снова в комнату… А тебя в это время запирают в ванной, чтобы не мешалась под ногами!)

Соня сидела перед тарелкой с овсяной кашей и думала о том, как в её жизни мало удовольствий.

«Очень странные эти люди, — думала она. — Картошку, или щи, или кашу едят помногу, а всякие вкусные вещи, например колбаску, варенье или шоколадные конфетки, — помалу.

Это неправильно, — думала умная собачка Соня. — Правильно, это когда наоборот: вкусного — помногу, а невкусного — по чуть-чуть».

В квартире у Ивана Иваныча было очень много книг. Двенадцать, или восемнадцать, или целых сто.

Как-то вечером Соня сидела на балконе и ела вишни.

«Года через два, — думала собачка Соня, сплевывая косточки вниз, здесь вырастет вишнёвая роща, и я буду срывать вишни прямо с балкона…»

Больше же всего собачка Соня любила чихать на одуванчики. Набрав их побольше, она усаживалась где-нибудь на скамейке — и пушинки летели по двору как снег.

Это было необыкновенно красиво: лето на дворе — и снег идет!

И становилось на улице вроде бы даже немного прохладнее!

И Иван Иваныч сразу же загонял Соню домой, боясь, что она простудится.

Собачка Соня сидела возле детской площадки и думала, что лучше — быть большой или маленькой?…

«С одной стороны, — думала собачка Соня, — большой быть значительно лучше: и кошки тебя боятся, и собаки тебя боятся, и даже прохожие тебя опасаются… Но с другой стороны, — думала Соня, — маленькой тоже быть лучше, потому что никто тебя не боится и не опасается и все с тобой играют. А если ты большой, тебя обязательно водят на поводке и надевают на тебя намордник…»

"Почему так в жизни всегда получается, - думала потом собачка Соня, - что если всем что-нибудь очень нравится, то кому-нибудь это обязательно не понравится?"

хо — это такой зверь, или птица, или ещё кто-нибудь, с которым можно разговаривать, когда целый день сидишь одна в квартире. Ему скажешь «Гав-гав!» — и оно тебе «Гав-гав!».

Это — маленькое Эхо. А большое то, которое в лесу живет, «Гав-гав-гав-гав!» отвечает.

Соня сидела перед зеркалом и думала о несчастном Иван Иваныче. Теперь она знала, для чего он ест эту ужасную горчицу. «После такой гадости, — думала собачка Соня, — и самые кислые в мире щи кажутся вкуснее вишнёвого варенья!

Сто — это такая цифра, до которой даже Иван Иваныч редко досчитывал; а Соня умела только до десяти.

[Письменный стол] - это самое интересное место на свете за исключением холодильника.

Собачка Соня стала ужасно вежливой, и пробегая мимо незнакомых собак, всегда говорила: - Здравствуйте, спасибо и до свидания! Жаль, что собаки ей попадались самые обыкновенные. И многие кончались раньше, чем она успевала всё сказать.

К разным цветам Соня относилась по-разному. Кактусы, например, она не любила. Потому что хотя они и не облетают, но, когда чихаешь в кактусы, они больно вонзаются в нос. Очень нравились ей сирень, пионы и георгины.

Но если дома или на улице поблизости никого не было, собачка Соня чихала не в платок, а в своё удовольствие. Потому что так значительно приятнее!

Весь день Соня думала о тех жадинах наверху, которые сами вылавливают всю рыбку, а другим ничего не оставляют, — и пришла к выводу, что устраивать рыбалку в квартире бесполезно.

То, что ей нравилось, Соня рассматривала с близкого конца, а то, что не нравилось, — с далёкого.

«Очень это Эхо хитрый и осторожный зверь, или птица, или ещё кто-нибудь», высунув язык, думала Соня.