Цитаты из книги 12 Years a Slave

Вот как я сделался рабом: в городе Вашингтоне меня одолел недуг, и некоторое время я был без сознания. Когда ко мне вернулись чувства, оказалось, что мои бумаги, подтверждающие, что я свободный человек, у меня украдены, а сам я, закованный в кандалы, нахожусь в пути к этому штату, и до сего времени мне ни разу не представилась возможность упросить кого-нибудь написать письмо за меня; а тот, кто ныне пишет его, рискует своей жизнью в случае разоблачения.

Я желаю, чтобы вы получили для меня бумаги, подтверждающие мою свободу, и переправили их мне в Марксвиль, штат Луизиана, приход Авойель, и тем самым оказали любезность — искренне вашему, СОЛОМОНУ НОРТАПУ

Поскольку я был рожден свободным, на противоположном берегу реки от мест, где вы живете, я уверен, что вы должны знать меня, – а я ныне здесь пребываю в рабстве.

После дальнейших заверений со стороны Басса, что он меня не предаст, я начал рассказ об истории моей жизни и несчастий.

Около полуночи, когда все смолкло и успокоилось, я осторожно выбрался из хижины и, молча войдя в недостроенное здание, обнаружил, что Басс ждет меня.

– Миссус не дает мне мыла для стирки, как всем остальным, – сказала Пэтси, – и вы сами знаете почему. Я пошла к Гарриет, чтобы взять у нее кусочек, – и, проговорив это, она вынула кусок мыла из кармана и продемонстрировала ему. – Вот зачем я ходила к Шоу, масса Эппс, – продолжала она, – Бог свидетель, вот и все.

Тот же человек купил и Рэндалла. Мальчика заставили прыгать и бегать по полу, а также исполнять множество других трюков, демонстрируя свою живость и физическое состояние. Все время, пока шла торговля, Элиза плакала навзрыд и заламывала руки.

Капитан и его помощник спали в капитанской каюте. От Роберта, который нередко имел случай, выполняя обязанности посыльного, бывать в этой части судна, мы узнали точное расположение их коек. Он же сообщил нам, что на столе у них всегда лежат два пистолета и абордажная сабля.

Лежа ничком на палубе, я видел, что происходило вокруг меня, сам оставаясь совершенно невидимым. Утром, когда невольники вышли из трюма, я выскользнул из своего укрытия, так и оставшись никем не замеченным. Результат оказался полностью удовлетворительным.

Сделав высокомерную мину, Мария объявила своим спутникам, что немедленно по нашем прибытии в Новый Орлеан ее, несомненно, сразу же купит какой-нибудь богатый одинокий джентльмен с хорошим вкусом.

– Ты сказал этому человеку, что ты из Нью-Йорка, – проговорил он.

Я возразил:

– Я сказал ему, что побывал в самом Нью-Йорке, верно; но не говорил, что я там живу, и не говорил, что я свободный человек. Я не хотел ничего плохого, господин Берч. Я бы и этого не сказал, если бы успел подумать.

Направившись в Монреаль, я повидал кафедральный собор и другие достопримечательности этого города, откуда продолжил свое путешествие в Кингстон и другие города, обретя знания об особенностях этой местности, что тоже впоследствии сослужило мне добрую службу – как читатель узнает ближе к концу моего повествования.

Родственник семейства, при котором жили и служили мои предки и от которого переняли фамилию, принадлежащую ныне мне, – Генри Б. Нортап, эсквайр, из Сэнди-Хилл, весьма достойный адвокат и человек.

По смерти этого джентльмена, которая случилась, должно быть, лет около пятидесяти назад, отец мой стал свободным человеком, получив вольную по указанию, сделанному в его завещании.