The People in the Trees

Что нужно знать о Дэниеле Карлтоне Гайдузеке: 1. В 10 лет он решил, что станет ученым и действительно стал гением вирусологии; 2. Изучал племя форе, остановившееся в развитии на уровне каменного века и страдающее смертельным дегенеративным заболеванием мозга, как выяснилось, из-за ритуального каннибализма (после смерти родственники в знак уважения съедали головной мозг умершего); 3. В 1976 году вместе с Барухом С. Бламбергом получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине «за открытия новых механизмов происхождения и распространения инфекционных заболеваний»; 4. Усыновил в общей сложности 56 детей из различных племен Папуа Новой Гвинеи; 5. Был осужден на год тюрьмы за сексуальные домогательства к несовершеннолетним, на которые пожаловался один из усыновленных мальчиков; 6. Вел дневник, который попал в руки ФБР и был использован в качестве доказательства вины; 7. Гайдузек считал, что невозможно иметь крепкую семью без секса между поколениями и рассказал в интервью ВВС, как в семь лет его «вручил» дяде собственный отец; 8. Стал прототипом романа «Люди среди деревьев», на создание которого у Янагихары ушло почти 18 лет.

Нобелевский лауреат по медицине, всемирно известный семидесятилетний доктор Нортон Перина оказывается в центре громкого скандала по обвинению в педофилии. Один из его приемных сыновей обвинил его в сексуальном насилии. Присяжные приняли свое решение (виновен!), от Перина отвернулись почти все его знакомые и коллеги, кроме одного особо преданного - доктора Рональда Кубодеры, который убеждает Нортона за время заключения (два года) написать мемуары, которые призваны восстановить его репутацию и напомнить миру о многочисленных заслугах. Кубодера взял на себя роль редактора, и, так как почти с самого начала читателю становится понятно, что он весьма предвзят, их правдивость оставляет большие вопросы вплоть до самого конца книги, но то, что эта история удивительна и неординарна - сомнений нет. Это исповедь человека, при участии и по вине которого был фактически разрушен целый остров, целая экосистема.

Нортон начинает с воспоминаний о своем детстве. Как некоторые люди рождаются с врожденными пороками в физиологии, так Нортон родился с врожденным пороком повышенной мерзости и эгоизма в крови. Еще не имея каких-либо ярко выраженных талантов, он умел изобретательно презирать и насмехаться. Первой жертвой издевок стала его собственная мать. Нортон с братом ее не щадили. К матери они относились как к домашнему животному, которое можно пнуть или приласкать в зависимости от настроения. В летние каникулы это было одно из их любимых забав, наравне с изощренным мучением мелких зверьков (в будущем он продолжит это делать уже по должностным обязанностям - в лаборатории).

У Нортона были все шансы прожить жизнь заурядным врачом, несмотря на его претензии к чему-то большему, но случай отправил его на остров ИвуʼИву в компании профессора Таллента и его помощница Эсме Дафф, где им предстояло найти загадочное племя туземцев, которые по местной легенде знали секрет почти вечной жизни. Племя нашлось. И у примитивной (выживать и размножаться), на первый взгляд, жизни народа оказалась сложная система взаимоотношений. Иногда племя изгоняло своих сородичей. Лучшие охотники отводили их далеко в лес, где отбирали копье и бросали, обрекая почти на верную смерть. Нортон вскроет эту тайну, как раковину устрицы. С такими же примерно последствиями для этого народа.

После «Маленькой жизни» я Янагихарой восхищалась. После «Людей среди деревьев» - полюбила (что само по себе тянет уже на какое-то отклонение, которому можно присваивать собственное название, синдром Янагихары, например). Если «Маленькая Жизнь» была о насилии человека над человеком, то «Люди среди деревьев» о том, что человек, фигурально выражаясь, насилует всё живое, до чего только может добраться. Это называется прогрессом, наукой, исследованиями. Эти слова придают надругательствам легальный статус. Человек вторгается, навязывает, переделывает, убивает, исследует, изучает, вскрывает, корежит всё - ради якобы общего блага, ради светлого будущего человечества. Если вы относитесь к числу людей, которым доверчивых черепах, безмолвно страдающих собак и беспомощных ленивцев жалко больше, чем человека, то «Маленькую жизнь» читать будет трудно, но «Люди среди деревьев» порой просто невыносимо. Янагихара умеет писать о насилии с красноречием и фантазией одаренного вивисектора, и перед читателем этот остров будет истерзан так, как это умеет делать только белый человек, вгрызаясь в плоть природы, используя все доступные инструменты цивилизации и бросая потом выпотрошенную жертву в лохмотьях и алкогольных парах доживать оставшийся ей век, как получится.

Писательство видится мне разновидностью шаманства, почти магическим чревовещанием, когда автор говорит голосами своих персонажей, рассказывая их истории. Как иначе можно объяснить, что молодая женщина так естественно, так достоверно пишет словесный автопортрет состарившегося ученого? Колдовство. У каждого автора разная степень контакта с духами книжного мира, чем больше талант - тем она выше. Янагихара прирожденный верховный жрец.

- Встать! Суд идёт! Сегодня мы выносим приговор по делу маленькой жизни людей среди деревьев и разбираем основные темы произведения при помощи прокурора и адвоката. Быстро и по фактам! Максимально коротко, чтобы не задерживать потоки других, жизненно важных рекомендаций! Вердикт будет вынесен за рамками данной рецензии каждым присяжным отдельно. Каждый из них может выбрать удобную сторону, но судя по оценке за текст, автор будет выступать в роли адвоката произведения. Остальные могут пройти мимо или углубиться в суть аргументов. Мне всё равно! Я не предлагаю вам дружбу и если что могу заблокировать, просто потому что могу! Что же... Приступим? - сказала секретарь, глядя на людей, скучающих в зале для разбирательств.
- Давайте поговорим о морали и проявлении сексуальности в текстах, до того как мы начнём копать содержимое данного произведения в попытках детального анализа книги, диапазон оценок которой сильно разнится не из-за развития сюжета, языка, работы переводчика, авторского таланта, а скрыт в непосредственном восприятии содержимого, отчаянным читателем неоднозначного романа, который писатель достал из полки своего рабочего стола на суд остальным. Именно этот пункт даст субъективно понять, будет ли примерно похожа степень оценки в дальнейшем и стоит ли начинать читать то, что может травмировать или предельно отторгнуть, словно въедливая десна, кусок дорогого металла, вкрученного вместо дурной пустоты, чтобы заполонить проклятую брешь безвозвратно утраченного зуба с непарным набором корней. - заявил адвокат, глядя в глаза нескольким сотням присяжных.
"Ты меня не обманешь. Я знаю о чём здесь идёт речь и меня достаточно сложно переубедить из-за моей разности взглядов!" - подумали люди из моего списка друзей, выставившие данному произведению оценки в диапазоне между половины от единицы и двойки. "Корни, видишь ли... Сыпет списком метафор, ссылаясь на корни деревьев".
- Я не собираюсь переубеждать всех тех, кто уже в курсе, посмотреть вглубь себя, узнать о ваших травмах, оправдываться за что вы сделали такой выбор и почему вам противно. Это ваше право и только ваши эмоции! Но я, всего лишь прошу, чтобы меня выслушали, как и все мои аргументы. Мне в принципе не особенно нужно защищаться, потому что я просто хочу донести слова для тех, кто только собрался читать. - продолжил оратор. - Сексуальность в современной литературе занимает целые абзацы и главы. Она становится мотивацией главных героев и для некоторых авторов каким-то особенным местом сублимации собственной жизни, где они способны воплотить то, что не могут позволить сделать в постели с супругом. Хотя... Для некоторых эти рамки доступны и люди не останавливаясь продолжают читать Нила Геймана, несмотря на предъявленные ему обвинения, позабыв о культуре отмены или удобно разделяя "творчество" от "поступков или слов автора в интервью". Не думаю, что многие внезапно будут против пересмотреть "Бойцовский клуб" из-за сексуальной ориентации автора книги или перестанут смотреть предсказания одного российского политика сугубо из-за того, что он любил париться в сауне с группой определённых подростков. Среди текстов Кинга как-то теряются извращения или противные сцены. Нельзя обижать короля. А вот для многих других, существуют двойные стандарты... Лично мне сложно рекомендовать книгу вроде "Стрижей" или чего-то подобного просто из-за списка и детальности постельных сцен, а многие ещё смеялись с нищеты нашего мозга несколько рецензий назад.
- Мне это просто противно! - закричал прокурор, но поскольку автор рецензии является в ней адвокатом, то человек издавший этот отчаянный выкрик остановился только на данной реплике и служит только для продвижения собственных рассуждений или создания комичных ситуаций связанных с людьми, которые не копали дальше первого слоя собственных эмоций и разницы восприятий.
- Это ваше право и если вопросы педофилии в тексте в вас вызывают определенную озабоченность и кажутся пропагандой чего-либо, то в через несколько рецензий мы поговорим о книге "Клоун-убийца. Маньяк Джон Гейси, вдохновивший Стивена Кинга на роман "Оно". Не будем трогать творчество Дмитрия Билана или Сергея Лазарева, а точнее личности исполняющие определённые песни. Автор романа во всех своих произведениях идёт через скандал возможно для того, чтобы о них говорили. В маленькой жизни абсолютно неважны субъекты любви, ведь в главную очередь в ней говорят об объекте и человеческих взаимоотношениях. Количествах травм, поломанных судьбах и дружбе. Здесь центральными темами являются моральные границы науки, колонизаторство, вопросы вечной жизни, морали, жестокости, переданные через ненадёжного рассказчика, который явно предвзят, автор повествует о жизни 71-летнего доктора Абрахама Нортона Перина, ученого-иммунолога с мировым именем, лауреата Нобелевской премии, которого суд приговаривает к тюремному заключению по обвинению в изнасиловании несовершеннолетнего. Газеты пестрят громкими заголовками. Многие не верят в виновность прославленного доктора, потому что хороший учёный или человек который достиг чего-то большего, чем пятьсот подписчиков в социальных сетях, автоматически является непоколебимо прекрасным без веских доказательств, убеждающих толпы в обратном. Читатель погружается в воспоминания Перины. Детство, студенческие годы, научные эксперименты и первые открытия. А затем – жизнь среди аборигенов на одном из самых далеких и загадочных микронезийских островов. Племя, которое изучает Перина, обладает секретом долголетия, а возможно, и вечной жизни. Перед человечеством открываются фантастические горизонты, правда, они далеко не безоблачны, ведь в игре с такими ставками фармакологические компании пойдут буквально на всё. Уничтожение племен и форм жизни вокруг ради наживы? Легко! Что говорить о черепахах? Геноцид в чистом виде. Возможно. А что касается героя? Разве может быть плохим человек, который спас жизни более чем сорока детям? А всё что будет в ней дальше... Нужно читать и прочувствовать. - закончил адвокат, глядя в людей.
- Скучно! Это точно не стоит данной оценки. Не выворачивает душу! - встряла секретарь, которая была не в настроении или просто потому что была женщиной, а им редко бывает сладко в определенные дни, когда они не в силах контролировать все спектры эмоций.
- Возможно. Но мне понравился язык, работа переводчика и ощущения после финала, когда...
- Без спойлеров! - закричал прокурор.
- Тогда мне придется неожиданно для себя самого заканчивать рассуждение, потому что я передал основу всех мыслей. Это не великий роман и он не вывернет душу наизнанку, но определенно стоит времени и задуматься над множеством вещей и мыслей, что были указаны в нём. Я не слишком хорошо отношусь к человечеству, поэтому для меня всё что было написано вполне резонировало. Дневники, слова очевидцев, различные эпизоды и взаимоотношения между людьми, где главная тема отнюдь не вопросы насилия, усыновления, а что-то большее и что стоит в стороне. Это всё действительно сложно сделать без спойлеров и всё что остается... Сказать несколько слов о глубине персонажей, эпизодах и переживании. Можно было бы добавить слова о финале, но так разобьется эффект неожиданности. Схожий был только в одном рассказе, где ты переживаешь людям под градом бомб, а потом оказывается, что они хоть и гражданские, но ярые приверженцы форм изощрённого национализма, присущего в военные годы... После чего ты улыбаешься от авторской задумки, который умело преподнёс ракурс твоего восприятия. Все хотят лучшей жизни. Для себя, для своих детей и испытывать лень за сумасшедшие деньги. Вот бы мне платили за строки рецензий, я бы тогда напустил бы ещё больше воды, чем мне мог бы позволить мой внутренний цензор. Я бы обязательно рассказал куда больше о книге и не тратил бы столько времени на выдумывание различных форм, для поднятия публичного интереса. Автор ставит неудобные вопросы и освещает множество глобальных тем, вроде как: "Достойны ли такие люди продления жизни?" Ради чего? Чтобы употребить гораздо больше, чем мы могли бы позволить? Какая цена будет уплачена? Просто один вид черепах? Всего лишь? Люди бы не остановились даже на том случае, если были бы вынуждены пить кровь племени и заставляли бы тех плодиться, как кроликов, а потом загонять в стойла для совершения бойни. Может быть тогда вы отнеслись бы более серьезно к поднятым темам и сменили свой восприимчивый фокус внимания. Ладно... Надеюсь, что автор рецензии в следующей будет более изощрённым в рекомендации, но что и эта пробудит часть интереса читателей, потому что они создаются именно по этой причине. Как всегда...
"Читайте хорошие книги!" (с)

Ну вот. На моем беспокойно урчащем холодильнике стоит, игриво бликуя золотом и драгоценными камнями, он. Пока еще воображаемый, но в целом вполне себе существующий приз лучшему рецензенту Восточной Европы 2017 года (звучит круто, а смысл тот же). Лучи нежного, персикового, предобморочного солнца мягко гладят его неокруглые формы. А представьте, как эти лучи заиграют, когда этот приз мне кто-нибудь отдаст? Даже вообразить невозможно. Ну то есть как невозможно – можно отправить по почте или через DHL. Или, по старинке, большегрузным голубем. Не то, чтобы мне он очень нужен, но мята сама себя не придавит. А это очень важно, когда вы делите кров с котом. Все равно что прятать крэк от балтиморского неблагополучного подростка. А что, Кэтрин Хепберн вон из Оскаров ножки для журнального столика сделала, мне что ли нельзя? Где теперь вообще предел того, что мне можно и что нельзя? Вдумайтесь – я выиграл выборы в России в 2018 году. Выборы. В России. Да я теперь могу запретить вам читать другие рецензии. Я могу заставить читать только мои. Вас, ваших детей, родителей и собак. Я могу забрать вашу еду и женщин. Я МОГУ ПИСАТЬ ДАЖЕ ВОТ ТАК И МНЕ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ.

Но на самом деле, я не очень то и хотел акцентировать ваше внимание на своих регалиях. Ну получил и получил, с кем не бывает. Всего-то НЕСКОЛЬКО МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК решили, что я лучше остальных. Подумаешь тоже. Ведь смысл всего этого в другом – как теперь жить дальше? Уже так просто и не напишешь рецензию на какую-то легкомысленную ерунду типа раннего Троппера, позднего Зусака, зимой-и-летом Глуховского. Да я более того скажу, мне пришлось удалить абсолютно все написанные строки (две), которые я написал про последнего Дэна Брауна (Глазики, глазики, кровь стекает в тазики). А куда мне девать мои рецепты? Что ж, ставки выросли. Теперь нужно соответствовать своему призванию, достойно нести эту ношу. Сцепить зубы и с головой погрузиться в пучину сложных критических конструкций и аналитических модульонов. Сила Белинского, масса Данилкина, импульс Какутани. Классно, кстати, звучит самое последнее.

А если серьезно (а нам надо уже чуть-чуть повышать градус серьезности), то все примерно останется так же. Ну может только меньше. А может больше. Честно говоря, наверное, ничего не изменится. Вот стукнет в марте 2019 года десять лет этим странным танцам (все еще в звании абсолютно лучшего рецензента 2017 года, но я просто напоминаю) и уже можно-нужно будет решить, что делать дальше. Просится, конечно, какое-то творческое развитие, но и с другой стороны, как просится, так и потерпит. Пускай будет неопределенность и высокая волатильность. Так интереснее. Или заканчивать вообще... Нет, серьезно, я вот, к примеру, пробовал тут давеча пострелять критическими стрелами в последнего Дэна Брауна. И что думаете? Так я на полном серьезе не смог. Обычно садишься, пишешь такой себе о том, о сем. А тут просто какая-то черная дыра, заразный Альцгеймер. Читаешь – и не можешь вспомнить через 2 минуты что происходило. Как это работает, я так и не понял. Пришел в бар с одной девушкой, а ушел с другой. Хотя, секундочку, это другое, это нормально. Давайте по-другому. Пришел в бар, очнулся в ЮАР. Вот это ближе.

Ну ладно, пора успокаиваться, мы наконец-то переходим к смысловой части. Шутка ли, но я правда очень многим обязан Ханье Янагихаре; думаю, многие согласятся, что именно она приложила свою руку к моему международному (нет, ну а почему нет) признанию. Поэтому логично будет оставить тут пару слов про ту самую книгу, на которую я истратил так много тысяч слов и часов. «Маленькая жизнь» все еще очень популярна. Например, в метро можно с легкостью встретить человека, который сидит, читает ее и плачет. Вообще, если вы видите плачущего человека на улице – то с большой вероятностью он читает Янагихару. К слову, это нисколько не заглушает тот восторженный фон, с которым книга как появилась в этом мире, так и продолжает по нему плыть (по слезам) – «новая классика», «обязательно к прочтению» и так далее. А я так до сих пор не считаю. Я до сих пор считаю, что это ужасная, отвратительная книга. Что это сборник триггеров, намеренная эмоциональная манипуляция. Я хочу литературу, а не психологическую атаку. Но мой голосок тонет в восхищении, которое здесь, тут и там. Я как был той 0,7%, так, наверное, где-то ей и остался. Но мне не обидно. Я всегда буду верить, что это именно тот единственный случай в жизни каждого человека, когда 99,3% ошибаются, а ты нет.

И вот, тихонечко покрикивая во сне ДЕНЬГИ ДЕНЬГИ ДАЙ ДАЙ ДАЙ, наши книгоиздатели перевели первый роман Янагихары, он называется «Люди среди деревьев». Я сразу хочу начать с одного плюса, который отрицать глупо и зря. Это фантастически трудоемкий роман. Более блистательно детализированных произведений, мне кажется, я не читал никогда в своей жизни. Каждая деталь этой книги имеет свое место и свою историю. Следить за работой автора неимоверно интересно, а познавать мир, который она создает у тебя на глазах – очень занятно. Помните Элеанор Каттон и ее «светильную» мифологию? Если не помните, то и не вспоминайте. А «Светила», я все-таки напомню, это Букер-2013 на секундочку. Но даже и близко не стоит с Янагихарой, я серьезно. Янагихара - не скучная и вот почему.

Люди среди деревьев" Янагихары, ко всему прочему, это еще и прекрасный приключенческий роман. Его герои попадают в, по сути, скрытый от цивилизации мир и исследуют его. Там есть пару технических замечаний, но это скорее занудство, нежели серьезные претензии к творческому решению автора. Американская писательница просто чудесно ведет своего читателя по каждой тропке своих островов Оауао и О’и’а’о’о’а’о (ну как-то так). И на этих тропках приключенческий роман неожиданно сталкивается с другим прекрасным жанром, который мы так любим - настоящим детективом (Фукунага просто обязан экранизировать Янагихару). Тут мне придется быть менее многословным – но любопытство разбереживается достаточно быстро и надолго (относительно). Правда ли или неправда, существует ли кое-что али нет?Хорошо написано, прекрасно задумано. Больше говорить ничего не буду. Но не в спойлерах дело, а кое в чем другом.

Окромя всех этих плюсов и замечательных нюансов, есть одна смысловая линия. И, честно, эта линия - как гнилые креветки в большом чане с аппетитной паэльей. Кто-то может понял уже из аннотации (а там достаточно все понятно написано), но давайте я скажу нейтрально - это линия связана с детьми, взрослыми и насилием. И все. Я не ханжа, но то, в каком ключе обсуждается этот вопрос в первом романе Янагихаре - ребята, я пас. Мне это просто абсолютно непонятно. Я совершенно спокойно, ни секунду даже не буду сомневаться, если мне дадут шампур со свининой (советую румынский маринад – вино, уксус, чеснок, тмин, жареная морковь и сельдерей), мангал, угли и книгу для розжига. Я сожгу ее всю. Не потому что у автора есть позиция, которая очень сильно отличается от моей. Точнее, не так. Отличается – это когда вы можете подискутировать. Здесь же, мне просто, буквально, нечего сказать. Мне реально все равно, что герои жрут червей, личинок и всякую слизнь – да на здоровье. Мне реально не очень приятно, но как бы ОК, когда герой ставит опыты над собаками и это подробно описывается (у кого есть домашние животные – вы эту книгу ершиком в туалет толкали). Но дети, взрослые и насилие? Нет.

Так что в итоге? Дэн Браун – скучный и деменциообразный, «Маленькая жизнь» - сборник эмоциональных триггеров длинной 89578 страниц. «Люди среди деревьев» - израсходованный зазря хороший приключенческий роман с элементами детектива. Я не знаю, то ли потому что Янагихаре важнее и интереснее обсуждать (в том числе со своим читателем) может ли Творец (или Мудрец), например, насиловать детей. А мне, может, к счастью, просто не с кем это обсуждать. Мне вот только Янагихара это предлагает. Я, кстати, не знаю, зачем. И я вообще не хочу это, спасибо.

Но, знаете, что? Мне не за что упрекать Янагихару. Она большой автор, но ей интересны одни материи, а мне – другие. Ее материи мне отвратительны, а ей мои - так вообще не интересны.

Правда, я то лучший рецензент 2017 года, а кто такая она?

Ваш ChampionT