Возьми меня, держи меня, люби меня.
Но мне не нужно произносить это вслух, потому что в этот момент я знаю, что она уже так и делает. На смятых льняных простынях она требует меня — тело и душу, а затем предлагает себя в ответ. В этот момент я уже не Скотти и не Габриэль, я нечто большее. Я дома. В конечном счете. Наконец-то. Навсегда.