Черное и серебро

Життя іноді звужується, тече ніби через лійку, і тоді емульсія, що утворюється спочатку з різних рідин, розшаровується. Норина жвавість і моя меланхолія; в’язка постійність пані А. і легке, повітряне безладдя, притаманне моїй дружині; ясне математичне мислення, яке я виховував у собі роками, і шорсткі думки Бабетти – кожен із цих елементів, попри всю старанність та прив’язаність, залишався все ж окремим.

Смерть перерозподіляє ролі відповідно до формального порядку вагомості і миттєво усуває ті винятки з правил емоційної прив'язаності, які допускалися за життя.

Мы можем отчётливо видеть бесконечное распространение ошибок везде и повсюду, среди людей, событий и поколений, но видеть отнюдь не означает их исправлять.

Мы все легко поддаёмся внушению, всякая эпоха содержит в себе пугающее обещание катастрофы.

Мы проживаем жизнь заранее, постоянно ожидаем чего-то, что избавит нас от сегодняшних забот, не принимая в расчёт грядущие заботы.

Всякой любви нужно, чтобы кто-то её увидел, узнал, подтвердил, иначе любовь можно принять за иллюзию любви.

Мысль о родителях терзала ее, как может терзать в двадцать пять лет, когда мы внезапно понимаем, что нам ничуть не хочется походить на них, но у нас вряд ли получится.

Она до сих пор подшучивает надо мной, вспоминая, каким я был до нашего знакомства: "Как вспомню, где я тебя откопала, в какой дыре ты прятался — испуганный, напряженный, в компании своих кварков!" — Вероятно, для меня влюбленность будет всегда похожа на ощущение, что меня выкурили из звериной норы.

На самом дел,е мы счастливы или несчастливы не из-за того, что с нами происходит, а оттого, какая в нас течёт жидкость.

Якщо вже стосунки припиняються, то краще, щоб вони припинялися повністю і безповоротно, навіть якщо це стосунки між літньою нянею і її вихованцем.