Лабиринт отражений

Как я ненавижу тайну, которая окружает нас. Мы боимся друг друга. Мы боимся всего.

Мне часто снятся сны - за день сознание выматывается так, что разгрузка просто необходима. А сны для того и приходят, чтобы спасти нас от обилия впечатлений, досказать несказанное.

Когда возникала глубина – её знаменем была свобода.

Мы независимы от продажных правительств, обветшалых религий и пуританской морали. Мы свободны во всём – и навсегда. Информация не имеет права быть засекреченной – и мы вправе говорить обо всём. Свободу передвижений нельзя ограничить – и Диптаун не будет знать границ. Мы отстоим своё право иметь все права. Мы изгоним из наших рядов лишь тех, кто восстанет против свободы.

Как наивны и восторженны мы были!

Каждый может играть в благородных героев и отважных рыцарей, забывая о том, что жизнь куда сложнее десятка ветхозаветных заповедей.

Вот только попадаются – с частотой один на триста тысяч – люди, не утрачивающие до конца связи с реальностью. Способные самостоятельно выплывать из глубины. Дайверы.

Нам нечего дать и нечего взять друг у друга. То, что я получил – лишь память. Эмоции.

– Знаешь, я хотел бы приходить домой и не доставать из кармана ключи.

Но, в отличии от машин, мы умеем плевать на запреты. С балконов.

Нельзя любить человека, который видит глубину без иллюзий.

…Что-то часто стало накатывать на меня это самоубийственное желание – стать таким, как все…

Виртуальность отняла у нас небо

Хорошо, наверное, что над нами смеются. Лишь бы не боялись… не завидовали… не ненавидели…

Мир судят не по лучшим его качествам. Иначе фашизм стал бы расцветом техники, вёрткими самолётами и могучими моторами, а не трубами концлагерей и мылом из человечьего жира.

У всех виртуальщиков сильны комплексы физической слабости. Ощущение, что в компьютерном мире ты – бог, а в настоящем – один из миллиардов рядовых граждан, слишком обидно.

Я бы хотел приходить домой и не доставать ключи. Леня

«А мне всё равно кажется, что они не разведутся. Их что-то держит вместе, то ли тайна какая-то, то ли любовь, а может, и то и другое; любовь – это тоже тайна»

И собирание марок, и игра в покер, и большая политика, и маленькие войны с соседями — всё является бегством от жизни. Не существует общих ценностей в мире. Приходится искать маленькие-маленькие цели. И жертвовать им свою жизнь.
— Знаешь, так и в коммунизм захочется верить.
— Почему бы и нет? Красивая и большая цель. А уж жизнью за неё жертвовать — это совсем в традиции…

Но не мне спасать мир, не мне решать, что для него благо, а что — зло.

– Мне на этот «Лабиринт»… с сорокового этажа! Я пытаюсь спасти человека – а ты играешь в войну, щенок! Сколько тебе лет, мальчик?
Алекс отвечает не сразу. Но всё-таки отвечает.
– Сорок два.
Меня охватывает новый приступ хохота.
Вот оно, царство Питера Пена, остров вечных детей.
Разменявший пятый десяток лет любитель военных игр.

– Господи… спор о развитии технологий… Леонид, ты ведь в борделе.
– Знаю. Тебе неинтересно?
– Интересно. Я… я просто отвыкла от таких разговоров.