My Family and Other Animals

Да, эти черные кипарисы очень опасны. Пока ты спишь, их корни врастают тебе в мозги и крадут твой ум. Когда ты проснешься, ты уже ненормальный, голова у тебя пустая, как свистулька.

– Мадам Даррел, я показал вам все дома, какие знал, и вам ни один не подошел. Что же вам нужно, мадам? Скажите, какой у этих домов недостаток?
Мама посмотрела на него с удивлением.
– Неужели вы не заметили? – спросила она.– Ни в одном из них нет ванны.
Мистер Билер глядел на маму, вытаращив глаза. – Не понимаю, мадам,– проговорил он с истинной мукой,– для чего вам ванна? Разве тут нет моря?

Резкий ветер задул июль, как свечу, и над землёй повисло свинцовое августовское небо. Бесконечно хлестал мелкий колючий дождь вздуваясь при порывах ветра тёмной серой волной.

Да, уж это была весна так весна: весь остров дрожал и гудел от её шагов, всё живое откликалось на её приход. Это узнавалось по сиянию цветочных лепестков, по яркости птичьих перьев, по блеску в тёмных влажных глазах деревенских девушек. Среди сочной зелени в залитых водой канавах гремел восторженный хор лягушек.

На первый взгляд противно есть животное, проявляющее такие низменные вкусы и предпочитающее падаль, но ведь и свиньи не особенно разборчивы в еде, а то, что ест камбала, вызовет тошноту даже у вурдалаков.

Теодор привел меня в смущение и в то же время вызвал восторг. Во-первых, он казался мне личностью необыкновенно значительной, так как, без сомнения, был очень крупным ученым (я мог судить об этом по его бороде)...

Под мышками я держал по лебедю и чувствовал себя так, как, должно быть, чувствовала себя Алиса, играя в крокет с фламинго.

— Кричит она так, будто ее пытаются изнасиловать.
— Этого не может быть, — сонно возразила Джеки. — Из-за этого она бы не стала так кричать.

Мимо пронеслась Франция, грустная, залитая дождями; Швейцария, похожая на рождественский торт; яркая, шумная, пропитанная резкими запахами Италия — и скоро от всего остались лишь смутные воспоминания.