Цитаты из книги Mūsiškiai

Кем-то сказано, что человек – существо с бескрайним горизонтом. Это означает, что человек может быть и беспредельно глупым, и беспредельно добрым, и беспредельно страшным.

«Клеменсас Скабицкас: В батальон вступил из-за слабого здоровья, там работа была нетяжелая. […] Тех людей, которых расстреливал, я не знал, они мне ничего не сделали. Я верующий. Расстреливая людей, не знал, как будет. Потом ходил исповедоваться.

Когда вас посылали на такой расстрел, какое у вас настроение было?

Не спрашивайте. Человек автоматом становится. Делаешь сам не знаешь что. Ужас. Немцы редко расстреливали, чаще всего фотографировали…

Вы, когда стреляли, думали, почему этих людей расстреливают?

Я больше никого не виню, только Бога, если он есть, почему он позволяет убивать невинных людей. И тогда так думал.

Величайший ужас Холокоста в том, что преступления совершали нормальные люди.

Я не вышибу эту дверь, чтобы прорваться в сознание таких людей. Никто не вышибет. Дверь откроется тогда, когда откроется, когда придет время для этого. В этом смысле мы, скорее всего, потерянное поколение. И уже не изменимся.

Знаете что? Эти люди всю свою жизнь были нормальными – до Холокоста, во время него и после него. Просто законы изменились. Новый закон “Долой евреев” не был записан в своде законов или в Конституции. Он просто был. И они повиновались этому закону, повиновались власти, потребовавшей участвовать в применении этого закона на практике. Так что период Холокоста не был “вырезан” из их жизни нормальных людей. Они были нормальными – всегда, всю жизнь были нормальными. Это страшно, но это правда.

Мотылек

Дети вздумали посмеяться над раввином, который будто бы знает все. Один из них спрятал в кулаке мотылька. Они решили спросить раввина, жив ли мотылек или нет. Если раввин скажет, что жив, ребенок сожмет кулак, и мотылька не будет. А если скажет, что нет, – раскроет ладонь, и мотылек улетит. Раввину никак не угадать.

Они подошли к раввину и спросили, жив ли мотылек в руке или нет, а раввин ответил: “Не знаю, жив он или нет. Знаю одно: все в ваших руках”.

Чем больше говорят правду, тем меньше возможностей манипулировать.

Я не религиозен, но верю, что существует не только этот мир. Я уверен, что после смерти мы все попадем на небо и встретимся там с жертвами Холокоста. Они сразу скажут нам: "вам повезло, вы выжили, вы сберегли свою жизнь и сохранили много ее даров. Как вы распорядились этими дарами? Что сделали со своей жизнью?" Некоторые из нас ответят: "я стал бизнесменом", другие — "я стал юристом", третьи — "я стал учителем". Я хочу ответить им так: "Я не забыл вас".

Зубы вынимали… Так я один зуб себе купила.

Купили зуб? Можно было купить себе зуб?

Да, да, золотой. Недорого заплатила. Когда пришли русские, так у одной тетки купила.

И где теперь этот зуб?

Вот тут (пальцем показывает на золотой зуб во рту). Расплавили и сделали мне зуб. Муж той женщины евреев расстреливал, так он продал мне со всей коронкой.

Так вы купили коронку вместе с зубом?

Да, с зубом.

Так, значит, и вы на евреях нажились?

Как это нажилась? Я же купила тот зуб.

Если я согрешил – сам должен понять, что поступил плохо, и тогда пойти, попросить прощения, загладить обиду, возместить моральный ущерб, а четвертая вещь, которую я должен сделать, – пообещать, что это больше никогда не повторится, больше я такого греха не совершу.

Кем-то сказано, что человек – существо с бескрайним горизонтом. Это означает, что человек может быть и беспредельно глупым, и беспредельно добрым, и беспредельно страшным.

Вы помните ту историю, когда Витаутас Шустаускас сказал: “Если бы не немцы, мы бы сейчас евреям ботинки чистили”? Вы ответили так: “Я бы сам согласился всю свою оставшуюся жизнь чистить ботинки Шускаускасу и ненавидимым мной нацистам, если бы тем самым мог спасти хотя бы одного еврейского ребенка”.

А осознать себя легче всего, отграничивая себя от других.

"В батальон вступил из-за слабого здоровья, там работа была нетяжелая. […] Тех людей, которых расстреливал, я не знал, они мне ничего не сделали. Я верующий. Расстреливая людей, не знал, как будет. Потом ходил исповедоваться."