Novellen

В тексте рецензии есть спойлеры

Эта история
"…об исступлённом, трагически бесцельном самоистязании одинокого ребёнка…"
о том,
"….как человеческая жизнь горела и сгорала…."
о том, что бывает, когда семечко любви попадает в одинокое сердце ребёнка, и какие страшные плоды могут из него вырасти, когда, в общем- то, случайный человек становится всем миром.
Сердце сжималось от происходящего на страницах, трагедия первых и последующих строк, лихорадочное состояние героини ощущалось как наяву.
Я сделала небольшой перерыв после прочтения новеллы, чтобы потом более объективно попытаться описать свои впечатления. И не напрасно. Если в первые минуты после прочтения заключительных строк буря эмоций поднялась во мне и перехлёстывала через край, то через несколько дней, снова перечитав новеллу, я более холодно и здраво могла оценивать сюжет. И чем больше я старалась отстранённо взглянуть на эту историю, тем менее правдоподобной и полной несоответствий она мне казалась… Ощущение трагичности описываемой ситуации пошло на убыль.
Например, я задалась вопросом, на чём же основывались чувства других мужчин по отношению к героине? Только ли это платонические чувства, основанные на её внешней красоте? Нет, она пишет о своих любовниках. Но позвольте, за что же они могли быть ей благодарны, за её холодность?

Мне кажется, что уважение и страсть, которую мужчины ищут в женщинах, несколько разные и противоположные друг другу вещи. Опять же, уважали за что? За то, что знали о том, что она продаёт себя?? Во все времена женщина, отягощённая ребёнком, не была таким уж лакомым кусочком.
Бесспорно, Цвейг мастерски умеет играть на струнах душ человеческих, но зачем переигрывать? Героиня просить её простить за каплю горечи, проникнувшую в её письмо, но горечи в нём целый океан – вполне себе можно захлебнуться особо чувствительным читателям, но только не главному герою.

И это всё?? Ощутил и тут же, видимо, забыл - видение испарилось, музыка умолкла. На сколько гипертрофированы, вывернуты, болезненно-зависимы эмоции героини, на столько поверхностны и легкомысленны эмоции беллетриста Р.
Знакомство с автором состоялось, но определённого представления на его счёт у меня не сложилось. Пережитые за время чтения эмоции не дают поставить низкую оценку. Обязательно прочту что-либо ещё из его творчества.

Вы не знаете женщину, если считаете, что за один день она не может наплевать на все и сделать так, как, казалось бы, никогда не сделает. Двое детей, муж, устоявшийся быт, привычная жизнь - ничего из этого не может встать на пути влюбленной страстной женщины, если она посчитает, что может быть более счастливой где-то вдали от всего этого. Страстный порыв женской души определяет ее решения и действия, хотя через какое-то время разум может вновь обуздать нрав дикой лани.

Рассказ такой небольшой, но когда я читала, я готова была подписаться под каждым словом женщины - так знакомы все движения души, все описанные стремления. Книга про страсть женщины, написанная чудесным языком. Цвейг молодец.

Как-то так вышло, что Цвейга я больше знаю из теории литературы, нежели из собственного читательского опыта. Его имя стояло на одной полке с понятиями «психологическая проза», «новелла-исповедь», «кризис европейского гуманизма» — но эти ярлыки, увы, заменяли мне живое знакомство с текстами. И вот, наконец, «24 часа из жизни женщины». И должна признать: это тот случай, когда теория не просто оживает, а бьёт наотмашь.

Госпожа Бовари на Ривьере

Новелла рассматривает женскую страсть не как социальный проступок, заслуживающий осуждения, а как разрушительную стихию, обнажающую самую суть человеческой природы. Сам Цвейг прямо называет свою героиню — обеспеченную вдову из приличного общества — «современной госпожой Бовари». Только если флоберовская Эмма задыхалась в провинциальной скуке и строила иллюзии, то миссис К. сталкивается со страстью внезапно, без подготовки, без романтических грёз — и именно эта внезапность делает её падение таким правдивым и пугающим.

Цвейг, находившийся под сильным влиянием идей Зигмунда Фрейда, блестяще исследует темы свободы, морали и психоанализа. Его интересует не столько поступок, сколько его подспудные причины: что происходит с человеком, когда социальные запреты сталкиваются с природным влечением? Как долго можно быть «добропорядочной вдовой», прежде чем эта добропорядочность превратится в стерильную пустоту?

Действие новеллы разворачивается в начале XX века в Монте-Карло, на Ривьере. Буржуазное общество тогда ещё формально придерживалось строгих викторианских норм, но на курортах — в этом карнавале богатства и безделья — эти нормы не состыковывались с манящей реальностью. Казино, отели, набережные становились местом, где социальные маски спадали, обнажая страсти и пороки. Именно здесь, в толпе, где незнакомцы становятся случайными кратковременными знакомцами, и происходит главное событие новеллы.

Наша героиня — сорокадвухлетняя вдова, ведущая размеренный, соответствующий статусу, образ жизни. Муж умер, дети выросли и больше в ней не нуждаются. Она потеряла смысл существования. Это не драма — это новая явь ее жизни, эмоциональная пустыня. И именно эта пустота делает её уязвимой перед внезапным чувством, которое врывается в её жизнь подобно урагану.

В контексте истории и литературы XX века новелла знаменует важный переход от викторианской морали, где женщину за подобный поступок следовало просто вычеркнуть из общества, к психоаналитическому пониманию личности, где сложные, противоречивые, «неприличные» чувства становятся предметом исследования, а не просто осуждения.

Цвейг выбирает форму новеллы-исповеди: рассказ внутри рассказа. Миссис К. не оправдывает напрямую мадам Анриэт — ту самую женщину, которая бросила мужа и детей ради мимолётной страсти с молодым человеком. Она с интересом обсуждает этот случай с автором, которому такая ситуация кажется, если не приемлемой, то по крайней мере достойной понимания. А позже признаётся ему, что однажды и сама чуть не была унесена водоворотом внезапно вспыхнувших чувств. Эта двойная оптическая призма — история об истории — позволяет Цвейгу показать, что осуждение других часто является лишь способом отгородиться от собственных тёмных глубин. Здесь нет победителей и побеждённых. Есть женщина, которая совершила то, что общество называло «непростительным», но которая при этом осталась не падшей грешницей, а человеком, столкнувшимся с силой, которую невозможно объяснить словами.

Казалось бы, простая история в конкретном контексте, но что примечательного?

Госпожа Бовари и Синдром спасателя. Миссис К. влюбляется не столько в молодого человека, которого пытается спасти от самоубийства (она впервые замечает его именно в момент отчаяния, когда он ставит и проигрывает всё, что имеет), сколько в свою собственную роль спасателя. Ей кажется, что именно она, своей заботой и деньгами, может вытащить его из пропасти. «Я чувствовала в себе невероятную силу и решимость удержать его от этого шага», — говорит она. Но эта роль оказывается ловушкой.

Госпожа Бовари и Скоротечность жизни. Главный нерв новеллы — мысль о том, что одни сутки могут значить больше, чем годы размеренного существования. Миссис К. признаётся: «Эти двадцать четыре часа стали для меня важнее, чем двадцать лет моей спокойной и благополучной жизни». Это цитата, в которой заключена вся суть цвейговского понимания страсти: она не подчиняется хронометражу, не укладывается в семейные бюджеты, не вписывается в расписания.

Госпожа Бовари и Ханжество, Осуждение и Лицемерие. «Добропорядочные» обыватели, собравшиеся в пансионе, с готовностью и нескрываемым смаком осуждают поведение мадам Анриэт. Им не жалко её, не жалко её детей, не жалко мужа. Им просто интересно перетирать чужую грязь. Возможно, они не понимают истинной природы чувств, но что-то подсказывает мне, что дело не в непонимании, а в том, что чужой позор — это слишком удобный повод для разговора. О своих-то проступках принято умалчивать.

Госпожа Бовари и Одиночество в толпе. Ривьера, казино, отели, рестораны — везде полно людей. Но это толпа, где социальные роли теряются, а одиночество становится только острее. Миссис К. одинока в своей гостиной. Молодой человек одинок в своём отчаянии за игорным столом. Они находят друг друга, но это узнавание не приносит спасения: только новый, ещё более мучительный опыт.

Госпожа Бовари и Водоворот страсти. Вот как Цвейг описывает этот водоворот:

Страсть у Цвейга — это катастрофа, землетрясение, после которого невозможно жить, как прежде. Даже если внешне всё вернулось на круги своя. Героиня возвращается к своей размеренной жизни, но «что-то необратимо сломалось» внутри неё. Она говорит: «Я знала, что никогда не смогу забыть эти двадцать четыре часа, что они определят всю мою дальнейшую жизнь». Это не романтика. Это диагноз. И, возможно, именно за этот честный, бескомпромиссный взгляд на человеческую природу мы и ценим Цвейга сегодня. По крайней мере, я, наконец, ценю на практике.

Мне кажется максимально верным выбора Цвейга не посвящать нас в дальнейшую судьбу героини, ведь в конечном счете, это не важно для истории, а для читателя оставляет свободу утвердиться в своей точке зрения насчет поведения миссис К., каким бы оно ни было.

Это небольшое произведение практически полностью, как можно понять из названия, состоит из письма, я бы сказала знакомой незнакомки. Она пишет как, когда и где познакомилась с адресатом, что их связывало. Письмо наполнено чувствами героини и рассказывает тайну, которую та унесла с собой. Оно по-детскому наивно, что неудивительно, ведь любовь девушки возникла как раз в то время, и, к сожалению, даже претерпевая изменения в форме осталась незыблемой.

Читая такое в школе, я бы восхитилась, как велико чувство, как хотелось бы, чтобы они были счастливы вместе в конце.
Читая сейчас, я бы тоже хотела, чтобы концовка была иной. Но, чтобы героиню в конце полюбил не тот человек, которому она адресовала письмо, а она сама. Довольно грустно делать постороннего человека смыслом и счастьем своей жизни, бегать вокруг него как собачонка в розовых очках. Хотя бы ради ребенка можно было их снять и позволить своей судьбе принять более приятный оборот, ведь случаи к тому были.  Но нет, одержимость, такого не позволит, она и дальше будет подпитывать наивное сердце бесплотными надеждами и от этого история становится печальной и раздражающей.

Цвейг в «Шахматной новелле» мастерски соединяет психологию и шахматную игру. История о чемпионе мира и его неожиданном сопернике затягивает с первых страниц. Это не просто шахматная партия, а метафора внутренней борьбы, где скрытые травмы, привнесённые войной, выходят на поверхность.

Читая, чувствуешь напряжение, а развязка действительно заставляет переосмыслить то, что казалось очевидным. Фрустрация нарастает — и не только от самой игры, но и от того, как ужасы войны оставляют неизгладимый след, который нельзя просто забыть или вылечить.

Интригующе, быстро и глубоко.

Любовь тринадцатилетней девочки к писателю - человеку, словно явившемуся из другого мира,- она пронесла эту любовь через всю свою жизнь,- и, потеряв ребёнка, пишет исповедальное письмо любимому человеку, который не подозревал о существовании такой женщины и сына. Любовь - как сумасшествие, от которой нельзя излечиться, - поразительно, как тонко прочувствовал, описал Стефан Цвейг глубину чувств девочки, взрослой женщины, раскрыл переживания, страдания одинокой души, любящей без ответа, - и мужчину, старше, опытнее, знатока женщин, не сумевшего увидеть в Незнакомке нечто большее, чем небольшой флирт на один-два дня. Цвейг, проницательный психолог, хорошо понимал и тех, и других. Хотя новелла почти на грани сентиментальности, в ней есть что-то трогательное - это тема мужского и женского начала, глубокой любви, которая, как гениальность или талант, дана не каждому, тема верности, ответственности перед людьми и Богом. Великодушная,всё претерпевшая, Незнакомка поняла и простила любимого - это наивысшее проявление истинной любви. С. Цвейг - реалист и гуманист, не проходит мимо положения обездоленных женщин в родильном приюте с циничным отношением к ним врачей, алчных сиделок в смрадной палате -"клоаке позора". С. Цвейг не осуждает прямо мужчину, который "играет жизнью",- но он словно хочет кого-то предостеречь от роковых поступков, кажущихся на первый взгляд лёгкой игрой.. Печальная новелла, но в ней есть поэзия вечной всепрощающей любви и преданности.

Это был мой первый опыт Цвейга и он был довольно приятным.

Интересной показалась структура рассказа. Все начинается с того, что два человека - рассказчик и его друг стоят на палубе корабля, в этот момент я думала, что история будет скорее про друга. Потом они видят там известного шахматиста и начинается рассказ о его жизненном пути. Тут я решила, что вокруг него и будет разворачиваться сюжет. А в итоге, все повествование было о концлагере superlight edition и о том, как один адвокат сошел с ума по шахматам.

Получила удовольствие от чтения. Вероятность почитать что-то еще у Цвейга что-то еще высока. Но не могу сказать, что хочется бросить все текущее чтение и окунуться в его прозу с головой