Тропик Водолея

– Помните концентрационные лагеря? – рассеянно спросил Ибисов, не поворачиваясь.
– Ну, из кино, – неуверенно сказала Лена. – Про фашистов.
Ибисов покивал профилем.

– Ну, принцип знаете, – отстраненно заметил он. – Замените бараки на многоквартирные дома. Вагоны для скота на ежедневный час пик в метро или в уличных пробках. Газовые камеры на отравленную атмосферу мегаполиса. Рабский труд на офисную волынку. И вы поймете, что принципы концентрации и утилизации дешевой, но строптивой рабочей силы, придуманные нацистами и большевиками, с успехом применяются поныне. Только операционная система, если угодно, – он повернул лицо и сардонически усмехнулся, – в продвинутой версии приобрела бонусные опции.

– Какие у вас интересы? – с готовностью отбил он мяч.
– Когда вы так спрашиваете… – протянула она.
– Кино, книги? – спросил Ибисов.
– Само собой, – поспешно откликнулась Лена.
– Путешествия, спорт? – продолжал он.
– Вы имеете в виду, что я ничем не отличаюсь от других, – вспыхнув, сказала она.
– А вы хотите отличаться? – вернулся он к вкрадчивости.
– Каждый человек уникален, – выпалила Лена, охваченная негодованием, и тут же устыдилась пошлой фразы, но было поздно.

Ибисов поставил локти на стол, молитвенно сложил ладони и подпер ими подбородок.
– В теории, – сказал он. – В теории. На самом деле, чем нас больше, тем больше каждый приближается к биологической норме. К среднему по виду. Наше поведение так же предсказуемо, как поведение каких-нибудь слонов… или бегемотов… Казалось бы, рост численности должен увеличивать амплитуду отклонений. Но нет. Происходит ровно наоборот.

На следующий день они миновали Геркулесовы Столпы. Лена стояла на верхней палубе, провожая взглядом известняковые скалы и чувствуя странную внетелесность туриста. Казалось, этот момент должен означать жизненную веху, должен отяготить память чем-то значительным и веским, укоренить ее в материальном мире географических координат, неизменных как минимум со времен античности. Но Гибралтар оставался за кормой, а сознание, как обычно, отказывалось идентифицироваться с прожитым. Память, хранящая раскаленные обветренные скалы, ничем не отличалась от памяти, только читавшей о раздвигающем их Геракле. Лена подняла телефон, чтобы сделать снимок, и замерла, глядя поверх него, так и не собравшись нажать на кнопку.