Почерк

Интересно, что, выходит, Драгомощенко полностью следует траектории Целана: от представленной в этом сборнике криптичной, но внутренне ясной любовной лирики, неочевидно наследующей символизму и экспрессионизму - к экспериментам с языком как таковым. И, опять же, второе больше восхищает (восхищение - это оценочность, это всегда немножко "от головы"), первое больше трогает.

"Любовь моя", сколь легки были наши тела!