Голос

И вообще, разговоры о книгах – это ведь очень личное, тут нужно доверие, потому что иногда говоришь о персонаже и вдруг понимаешь, что на самом деле говоришь о себе.

И этот бесконечный дождь… Бабушка сказала, что к дождю быстро привыкаешь, есть в нем какое-то спокойствие, умиротворение.
– Угу, – машинально согласилась я, хотя ни спокойствия, ни умиротворения не испытывала. Дождь – просто вода с неба, у него нет настроения. Счастливый увидит в нем радость, несчастный – тоску. Мне казалось, что этот дождь пошел для кого-то другого, и ему все равно, что о нем подумаю я.

Почему-то считается, что у человека только одна смерть - его собственная, но ведь ей предшествуют и другие: смерти родных, друзей, незнакомцев, - и с ними тоже надо как-то ужиться.

Если еще час назад ты был уверен, что умрешь, и вот сумел избежать смерти, все кажется чудесным и странным: залитый солнцем тротуар, трава между плитками, голуби, столпившиеся вокруг старушки с хлебными крошками, и иногда ветерок. Словно отведенное тебе время кончилось, но по чьему-то недосмотру ты проживешь еще один день.

Но иногда у железных людей рождаются самые обычные дети. А моему отцу не повезло вдвойне: у него дочь

Разум — штука странная. Иногда он напоминает большой пыточный механизм.

... разговоры о книгах - это ведь очень личное, тут нужно доверие, потому что иногда говоришь о персонаже и вдруг понимаешь, что на самом деле говоришь о себе.

Жизнь вокруг тебя. Посмотри, у тебя есть люди, с которыми тебе интересно и которым интересно с тобой. Это ведь большое дело - встретить таких людей.

В старину неугодных жен и глупых детей ссылали в какой-нибудь монастырь, чтобы не было стыдно перед соседями. Вот и меня… Вернее, я сама решила устраниться. Родителям нужно от меня отдохнуть, а то я уже стала их личным домашним дементором. Им нужна целеустремленная дочь-отличница, которую можно с гордостью показывать друзьям, а не беспомощное создание, которое даже из дома выйти не может.

В каждом случае панические атаки протекают по-разному. Они случаются от одного-двух раз в год до нескольких раз в день. В остальное время время пациент мучается ожиданием нового приступа и старается избегать потенциально "опасных" ситуаций и мест. Зачастую это приводит к ухудшению качества жизни и затворничеству.

Война никогда не оставит в покое. На войне можно выжить, но пережить её нельзя.

В последнее время я никак не могла согреться. Иногда непонятно, откуда берется холод - снаружи или изнутри.

Если твой организм сломан - как ни старайся, одной силой воли его не починишь.

Рядом с бабушкой, под ее теплым понимающим взглядом, я потихоньку проваливалась в детство. Бабушка словно припрятала его в коробке с овсяным печеньем, и с каждым кусочком я становилась младше. Мне нравилось это ощущение – как будто изнутри тебя укутали мягким одеялом.

У тебя свой путь, по чужому пройти не получится.

Страх — он как вредная привычка. Избавиться трудно, но можно.

к паническим атакам склонны люди определенного типа: впечатлительные, замкнутые, те, кто сдерживают свои чувства и переживания. Там, внутри, эти чувства копятся, и ноют, и однажды перерастают в настоящую болезнь.

Разум - странная штука. Иногда он напоминает большой пыточный механизм.

На прощание мама передает мне фальшивые приветы от отца. Он всегда игнорировал эту формальность, и приветами у нас занималась мама. Думала, наверное, что маленькая белая ложь сделает его в глазах окружающих лучше, чем он есть.