Олег Куваев. Собрание сочинений. В 3 томах (комплект из 3 книг)

Все сказанное коротко сводится к простым и вечным советам:.

• Имей свои мысли и взгляды на мир. Обязательно утверждай, а не отрицай.
• Ставь точку.
• Будь прост.
• Не будь злым.

Слушай молодая, обаятельная и красивая. Когда-то давно мои друзья графы Негребецкие дали мне такой совет: «Олег, вам тяжело жить и страданий много по той причине, что вы думаете лишь о себе и заняты лишь собой». Справедливые были слова, как я могу утверждать по прошествии лет…

Каждый писатель, хочет он этого или нет, проповедник. Определенной морали, определенного образа жизни. Мне кажется (это ответ тебе), что проповедовать, что жизнь плоха, что нет перспектив, что все мура, — преступно! Это можно проповедовать только с целью улучшения мира.

Насколько я понял, ты там миниатюры начал писать. На мой взгляд — это занятие для графоманов с лирической эдакой душой. Тебе надо проз писать и еще надо учиться ее писать. А когда ты научишься ее писать, тебе еще надо будет научиться проходить сквозь литературные джунгли. Последнему я тебя научить не смогу, сам не умею.

Не оглядывайся, не трусь и не жалей ни времени, ни мозгов, ни ж. Сомнение — естественно. Не сомневаются графоманы. Неверие в силы — естественно. В себя верят лишь графоманы. Муки — естественны. Без этого ничего не может быть. И знал бы ты, какие бездны открываются тебе, чем дальше ты лезешь!

Комплиментов, Борька, не слушай. Это гроб и для начинающего, и для среднего, и для маститого.
Единственное средство писать хорошо — быть убежденным, что ты пишешь сейчас дерьмо, но способен сделать лучше.

Я слишком люблю литературу для того чтобы писать плешь, какая противоречит моим принципам. У меня нет ни малейшего желания копаться в помойке характеров, сломанных судеб и т. д. Мне кажется, что литература должна быть здоровой. Старомоден я стал, Борька, и я думаю, что литература должна быть просто хорошей, а не «новой», «зовущей», «отражающей» и как там еще.

Для вас-то поэт из нынешних либо Евтушенко, либо Вознесенский. Меж тем единственно большим поэтом из ныне живых был Твардовский. Но он стал великим только тогда, когда смерть взяла его за горло. И в последних стихах предсмертных он стал действительно великим поэтом. Но это мало кто знает, и глупо думать, что вот не было бы болезни, сколько бы он еще написал. Не было бы болезни, не было бы великого Твардовского.

Понять мотивы пишущего человека почти невозможно. Несколько лет я прямо болел этим, читал переписку от Пушкина и Антона Павловича до исповеди того самого Фицджеральда, который написал «Великого Гэтсби». Я не понял мотивов, но твёрдо знаю одно, что такие книги, как «Великий Гэтсби», бесплатно не пишутся. Спроецировав на себя, могу сказать, что весьма мало я еще заплатил и посему мой Гэтсби в далеком тумане, иногда почти нереален.