The Tales of the Late Ivan Petrovich Belkin

Иван Петрович Белкин — персонаж, вымышленный Пушкиным. Это молодой помещик, занимавшийся на досуге сочинительством и умерший в 1828 году. Его краткая биография описывается в предисловии к книге. Помимо цикла повестей, Белкин выступил и как автор хроники «История села Горюхина».

Пушкин писал каждую повесть в том или ином существующем к тому времени направлении в русской литературе: «Выстрел» — романтизм; «Метель», «Станционный смотритель» и «Барышня-крестьянка» — сентиментализм; «Гробовщик» — содержит элементы готической повести. В произведении легко уловима тема "маленького человека", проявляющаяся, например, в повести "Станционный смотритель".

Внимание и интерес А. С. Пушкина к людям и явлениям «стороннего мира» ни в какой мере не ослабляли его пристального внимания к русской действительности. В том же октябре, когда были завершены «Скупой рыцарь» и «Моцарт и Сальери», было написано стихотворение «Румяный критик мой, насмешник толстопузый…», созданы поэма «Домик в Коломне» и две первые повести из цикла «Повестей Белкина», велась работа над «Историей села Горюхина».

Созданием «Повестей покойного Ивана Петровича Белкина» (1830-1831) закончился сложный и длительный процесс становления и утверждения в творчестве Пушкина художественной прозы. В развитии русской художественной прозы основополагающее значение Пушкина, пожалуй, особенно велико. Здесь у него почти не было предшественников. На гораздо более низком уровне по сравнению со стихами находился и прозаический язык. Поэтому перед Пушкиным вставала исключительно важная и нелегкая задача – «обработка» «языка мысли», как называл он прозаический литературный язык.

Несколько позднее, отмечая отчетливо обнаружившееся в литературе 30-х годов чрезвычайное развитие прозаических жанров – повести и романа, – В. Г. Белинский правильно связывал это с тем, что «истинной и настоящей поэзией» XIX в. все больше становилась «поэзия реальная, поэзия жизни, поэзия действительности», которая «не пересоздает жизнь, но воспроизводит, воссоздает ее». Для писателя-реалиста, воспроизводящего жизнь, формы повести и романа в прозе в самом деле оказались особенно удобными и подходящими. Это и было одной из несомненных причин обращения Пушкина к прозе. Прозаические жанры повести и романа привлекали его к себе и своей гораздо большей, чем стихи, доходчивостью до самых широких читательских кругов. «Повести и романы читаются всеми и везде», - замечал он.

С призывами «образовать» русскую прозу Пушкин неоднократно обращался к литераторам-современникам. Начиная примерно с 1824 г. настойчивая внутренняя потребность приняться за творчество в прозе возникает и у самого Пушкина. В его стихотворных произведениях появляются прозаические вставки: концовка «Разговора книгопродавца с поэтом», ряд сцен, написанных прозой» в «Борисе Годунове», прозаический кусок в стихотворении «Послание Дельвигу» (1827). В 1827 г. он приступает к созданию чисто прозаического произведения – исторического романа «Арап Петра Великого». То, что это произведение не было закончено, отнюдь не остановило дальнейших исканий и опытов Пушкина в области художественной прозы. В 1828-1830 гг. он задумывает одно за другим шесть новых прозаических произведений, на этот раз из современной ему действительности, дошедших до нас в планах и набросках (среди них такое значительное и относительно далеко продвинувшееся, как «Роман в письмах»). Первыми завершенными пушкинскими произведениями в прозе явились «Повести покойного Ивана Петровича Белкина».

«Повести» были приписаны Пушкиным условному автору – Ивану Петровичу Белкину. Облик кроткого и смиренного Белкина, возникающий из предисловия к ним «издателя» и из автобиографического предисловия якобы самого Белкина к «Истории села Горюхина», набросан Пушкиным в добродушно-шутливых тонах. Но за этим кроется нечто принципиально новое и весьма серьезное. В законченной незадолго до «Повестей Белкина» главе о путешествии Онегина поэт, оглядываясь в одном из наиболее программных своих лирических отступлений на пройденный им к этому времени творческий путь, с полной осознанностью и отчетливостью формулирует основные тенденции своего развития как «поэта действительности» – свой новый эстетический идеал. «Высокопарные мечтанья» поэтической «весны», романтическая поэтика необыкновенного, исключительного, грандиозного, загадочно-величавого («пустыни, волн края жемчужны», «моря шум», «груды скал», «гордый девы идеал», «безыменные страданья») – далеко позади. Поэтому нужны и дороги теперь «иные картины» – реальные картины обычной русской природы, русского народного быта. И вот в соответствии с этим «пиру воображения», как характеризовал творческий процесс поэт-романтик в «Разговоре книгопродавца с поэтом», демонстративно противостоит в «Повестях Белкина» «простой пересказ» разного рода происшествий, имевших место в жизни самых обыкновенных людей. Повести, написанные Белкиным, указывается в предисловии «От издателя», «большею частию справедливы и слышаны им от разных особ… названия сел и деревень заимствованы из нашего околотка… Сие произошло… единственно от недостатка воображения». Но в то же время в этот «простой пересказ» Пушкин сумел внести столько глубокого гуманного чувства, меткой наблюдательности, тонкого юмора и мягкой иронии и вместе с тем столько жизненной правды, широких типических обобщений, что его «Повести Белкина» (если не считать незаконченного «Арапа Петра Великого») являются и хронологически, и по существу началом русской художественной реалистической прозы.

Выстрел
Повествование ведётся от лица свидетеля событий, который в бытность свою армейским офицером, познакомился с Сильвио. Среди прочих отставной гусар слыл весьма угрюмым человеком, но мало кто-то б решился указать ему это в лицо: Сильвио — прекрасный стрелок. И вот однажды, увлекаемый обстоятельствами к отъезду, Сильвио рассказывает свою историю. Дескать, шесть лет назад, он был участником дуэли с одним молодым повесой, который, мало того, что, стреляя первым, как будто нарочно подпортил Сильвио его кивер, так ещё и отнёсся к ответному выстрелу весьма равнодушно (легкомысленно ел черешню, сплёвывая косточки в сторону). Взбешённый таким поведением, и пренебрежением противника к возможной предстоящей смерти, Сильвио откладывает свой выстрел, подаёт в отставку и уезжает. И вот, спустя шесть лет, он узнаёт, что его обидчик женится, и решает вернуть ему должок.
Окончание этой истории, рассказывает уже помещик, граф — тот самый некогда молодой повеса, оскорбивший Сильвио. Выясняется, что Сильвио его нашёл, вынудил снова разыграть выстрел (определить, кто из противников стреляет первым), мотивируя это тем, что не может стрелять в безоружного человека. И увидев, что теперь-то графу есть чего терять, увидев слёзы его испуганной жены, удовлетворённый Сильвио уезжает.
Впоследствии становится известно, что Сильвио погибает на войне за освобождение греческого народа.

Метель
Начало действия приурочено к 1811 году, продолжается после заграничного похода русской армии. Главные герои — Марья Гавриловна, решившаяся бежать с армейским прапорщиком Владимиром Николаевичем, и гусарский полковник Бурмин, с которым героиня по ошибке обвенчалась.

Гробовщик
История рассказана автору приказчиком Б. В. Повесть начинается с того, что гробовщик Адриан Прохоров переезжает с улицы Басманной на Никитскую с двумя дочерьми. На новом месте он открывает свою похоронную лавку. Его приглашает к себе сосед из дома напротив, немец по имени Готлиб Шульц, отметить свою серебряную свадьбу. Адриан соглашается и в назначенное время отправляется с дочками к соседу.
Гости долго распивают пиво, после чего один из гостей, толстый булочник, поднял рюмку и воскликнул: «За здоровье тех, на которых мы работаем, unserer Kundleute (нем. — наших клиентов)!». Гости начали кланятся друг другу, тогда будочник Юрко повернулся к Адриану и сказал: «Пей, батюшка, за здоровье своих мертвецов». Это ужасно разозлило гробовщика; придя домой, он раздражённо объявляет, что позовёт к себе праздновать новоселье мертвецов, которых хоронил. Он лёг спать, однако вскоре его разбудили и позвали подготовить к похоронам умершую женщину.
Адриан вернулся домой поздней ночью и заметил у своей калитки человека в треуголке, который хотел войти в дом. Адриан подумал, что это вор, но, увидев его, гость подошёл к нему. Адриан пригласил его войти. Гробовщик заметил, что по его дому ходят люди. Он вошёл и увидел сидящих за столом пирующих мертвецов. В человеке, встретившего его на улице, Адриан узнал бригадира, похороненного во время проливного дождя. Тот пояснил, что они откликнулись на его приглашение (те, которые были в силах встать из могил). Один из мертвецов, от которого остался только скелет, подошёл к Адриану, обрадованный встрече и обнял его. Адриан со страхом оттолкнул скелет, тот упал и рассыпался. Все мертвецы, возмущенные его поступком, набросились на него.
На этом месте Адриан проснулся, с ужасом вспомнил всё произошедшее и с облегчением вздохнул, поняв, что это был сон.

Барышня-крестьянка
Иван Петрович Берестов и Григорий Иванович Муромский, помещики, не ладят между собой. Берестов вдовец, преуспевает, любим соседями, имеет сына Алексея. Муромский «настоящий русский барин», вдовец, англоман, хозяйство ведёт неумело, воспитывает дочь Лизу. Алексей Берестов хочет делать военную карьеру, отец не соглашается, и пока Алексей живёт в деревне «барином», производя неизгладимое впечатление на романтических уездных барышень, в том числе на Лизу, дочь Муромского. «Ей было 17 лет. Чёрные глаза оживляли её смуглое и очень приятное лицо». Однажды горничная Лизы Настя идёт в гости к служанке Берестова, видит Алексея. Лиза представляла его себе «романтическим идеалом»: бледным, печальным, задумчивым, но, по рассказам Насти, молодой барин весел, красив, жизнерадостен. Несмотря на то что в деревне распространяется слух о несчастной любви Алексея, он «баловник», любит гоняться за девушками. Лиза мечтает с ним встретиться. Она решает нарядиться в крестьянское платье и вести себя как простая девушка. В роще встречает Алексея, который едет на охоту. Молодой человек вызывается её проводить. Лиза представляется Акулиной, дочерью кузнеца. Назначает Алексею следующее свидание. Целый день молодые люди думают только друг о друге. Увидев Алексея вновь, Лиза-Акулина говорит, что это свидание будет последним. Алексей «уверяет её в невинности своих желаний», говорит «языком истинной страсти». Условием следующей встречи Лиза ставит обещание не пытаться ничего о ней узнать. Алексей решает держать слово. Через 2 месяца между Алексеем и девушкой возникает взаимная страсть. Однажды Берестов и Муромский случайно встречаются в лесу на охоте. От испуга лошадь Муромского понесла. Он падает, Берестов приходит к нему на помощь, а затем приглашает к себе в гости. После обеда Муромский, в свою очередь, приглашает Берестова приехать с сыном в своё имение. «Таким образом вражда старинная и глубоко укоренившаяся, казалось, готова была прекратиться от пугливости куцей кобылки». Когда Берестов с Алексеем приезжают, Лиза, чтобы Алексей не узнал её, появляется набелённая, насурьмлённая, с фальшивыми локонами. За обедом Алексей играет роль «рассеянного и задумчивого», а Лиза «жеманится, говорит сквозь зубы и только по-французски». На другое утро Лиза-Акулина встречается с Алексеем в роще. Тот признаётся, что во время визита к Муромским даже не обратил внимания на барышню. Начинает обучать девушку грамоте. Та «быстро учится». Через неделю между ними завязывается переписка. Почтовым ящиком служит дупло старого дуба. Помирившиеся отцы подумывают о свадьбе детей (Алексею достанется богатое имение, у Муромских большие связи). Алексею же приходит в голову «романтическая мысль жениться на крестьянке и жить своими трудами». Он делает Лизе-Акулине предложение в письме и едет объясниться с Муромским. Застаёт дома Лизу, читающую его письмо, узнаёт в ней свою возлюбленную.

Пушкин готовил «Повести Белкина» к печати и заранее предугадывал, какой шум они вызовут и у врагов и у друзей, которые поймут его смелый и озорной замысел. Он понимал, что непременно «Булгарин заругает», – и шел на это; для того и писались повести, чтобы эстетически ниспровергнуть, в частности, Булгарина с высот литературного Олимпа, на который он самозванно взгромоздился. Но Пушкин верил и надеялся, что повести завербуют и союзников, столь нужных ему для новой литературной борьбы. Вот почему сразу же по возвращении 5 декабря 1830 года из Болдина в Москву он поспешил прочитать повести друзьям. Одним из первых оказался Баратынский. Вот что Пушкин сообщил об этом Плетневу: «Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржет и бьется. . .» Реакция Баратынского, столь своеобразно охарактеризованная Пушкиным, свидетельствовала, что замысел «Повестей Белкина» был понят, и это, естественно, радовало их автора, вселяло надежду быть понятым умной и дружественной критикой.

Важнейшей стилистической особенностью «Повестей Белкина» была ирония. Она выражала не только эстетическую позицию автора, но и его личность, его мировосприятие. В первой же повести «Гробовщик», посвященной традиционной мрачной теме, эта особенность проявилась демонстративно - Пушкин бросал вызов и эстетическим канонам романтических писателей и вкусам публики.

Но надежде Пушкина не суждено было оправдаться – «Повести Белкина» критика приняла холодно и враждебно. Им отказали в серьезности содержания, в оригинальности: Пушкина упрекали в использовании чужих сюжетов, обвиняли в подражании. Тогда-то и начали формироваться в критике идеи о «конце Пушкина». Молодой критик Белинский уже в первой своей статье «Литературные мечтания» также скептически отнесся к творчеству Пушкина 1830-х годов, сожалея, что прежняя пора цветения таланта прошла, что наступает пора заката. В 1835 году он откликнулся на отдельное издание «Повестей Белкина» коротенькой рецензией. Это была отходная таланту Пушкина. Критик счел себя обязанным объясниться с публикой. В искусстве, указывал Белинский, действуют те же законы, что и в природе. Лучшая пора жизни человека – это юность, «весна, время деятельности и кипения сил». Далее – «постепенная возвышенность гения необходимо сопряжена с постепенным охлаждением чувства». За весной расцвета наступает осень, которая сопровождается бесплодностью. «…Так часто случается! Вот, передо мною лежат Повести, изданные Пушкиным: неужели Пушкиным же и написанные? Пушкиным, творцом «Кавказского пленника», «Бахчисарайского фонтана», «Цыган», «Полтавы», «Онегина» и «Бориса Годунова»?»

Одной симпатией к романтизму объяснить этот отзыв, лишенный эстетического чувства, которым так отличался Белинский, нельзя. Ведь понял же он в том же 1835 году повести Гоголя, собранные в книгах «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Миргород» и «Арабески».

Сомнений нет: «Повести Белкина» потому и плохи, потому и знаменуют наступление «конца Пушкина» – осени его творчества, что это «прозаические бредни», что нет в них прежнего романтического огня. И чтобы читателю было все ясно, Белинский дает и непосредственную оценку «Повестям Белкина». «Правда, эти повести занимательны, их нельзя читать без удовольствия; это происходит от прелестного слога, от искусства рассказывать (conter); но они не художественные создания, а просто сказки и побасенки; их с удовольствием и даже с наслаждением прочтет семья, собравшаяся в скучный и длинный зимний вечер у камина; но от  них не закипит кровь пылкого юноши, не засверкают очи его огнем восторга; но они не будут тревожить его сна – нет – после них можно задать лихую высыпку».

Объективно характеристика Гоголя направлена против Пушкина – провозглашая Гоголя «главой литературы», Белинский тем самым объясняет, почему Пушкин оставил это место. Начинает он с того, что определяет эстетическое кредо Гоголя: Гоголь «поэт жизни действительной»! Заявление удивительное! Ведь формулу эту Белинский не изобрел, но позаимствовал, и позаимствовал у Пушкина, который в 1830 году в рецензии на альманах «Денница», при разборе критической статьи И. Киреевского, именно так определяет существо своей эстетической позиции. И вот теперь Гоголь – в пику Пушкину – объявляется «поэтом жизни действительной»!

Вопрос этот не случайный: в восприятии критика Пушкин – поэт-романтик. В одном ряду для него и «Кавказский пленник» и «Борис Годунов», «Бахчисарайский фонтан» и «Онегин». Естественным было неприятие реалистических «Повестей Белкина». Об этом сказано открыто: итак, «Повести Белкина» – новый Пушкин, «осень, осень, холодная, дождливая осень, после прекрасной, роскошной, благоуханной весны».

Объявление «Повестей Белкина» пародиями на жанры сентиментальных и романтических повестей является частным случаем общей, давно сложившейся оценки Пушкина как мастера пародии. Особенность творчества Пушкина – его обращение к мировым сюжетам, изображение жизни разных народов в разные эпохи, включение к художественную ткань своих произведений стилистических черт разных культур, разных писателей – привлекла внимание критиков и историков литературы.

Пушкину, создателю образа Белкина, с его простодушием и лукавством, автору повестей, пронизанных иронией и юмором, был близок юмор Гоголя. Как же Белинский прошел мимо юмора «Повестей Белкина»? Почему его не пленило простодушие и лукавство Белкина? Почему Белинский не понял «Повестей Белкина», почему не поддержал Пушкина в его решительном и смелом обновлении русской прозы, почему присоединился к хору присяжных хулителей Пушкина в пору, когда тот так нуждался в поддержке?

Ведь поняли же именно так Пушкина и пошли вслед за ним современники Белинского – Гоголь и Лермонтов. Несомненно, суровые и несправедливые приговоры Белинского огорчали Пушкина. Но тем не менее он собирался пригласить молодого критика сотрудничать в своем журнале. К сожалению, современные Пушкину критики, в том числе и Белинский, не принявшие и осудившие «Повести Белкина», сыграли роковую роль в дальнейшем понимании «Повестей», в последующей их интерпретации наукой.