Повести покойного Ивана Петровича Белкина

Эта повесть включена в "Повести покойного Ивана Петровича Белкина", и в ряд произведений, с темой "маленького человека" наших русских авторов.
Повествование ведётся от автора-рассказчика. Самсон Вырин - станционный смотритель, - жил без жены. Была у него только дочка, его любимая Дуняша. Он души в ней не чаял. Все смысл жизни Самсона заключался в дочери.
Дуня играла в жизни Вырина огромную роль.
Но дочь не выдерживает, и предаёт его в какой-то степени. Конечно, Дуня покидала родительский дом с болью, плкала, уезжая. Мысли о предательстве со своей стороны не покидали её.
Но ведь при большом желании она могла вернуться к отцу. Но когда вернулась, было уже поздно.
Эта история заставляет задуматься об уважении к родителям. О том, как жизненные обстоятельства влияют на человека.
Эта повесть вызвала у меня чувства жалости и грусти за бедного Самсона, за его безысходность.

Оставим сейчас в стороне тот факт, что, по признанию А.С. Пушкина, повести Белкина - пародийные произведения. Можно иронизировать над сильными чувствами, а потом стать жертвой невзаимной любви, можно смеяться над глупостью и тщеславием, но не замечать, что сам в определенной мере тщеславен и глуп. Не единожды классик показал в своем творчестве нелепость дуэли как таковой, но сам не смог подняться выше общественного мнения, сделавшего скоропалительный вывод, что знаменитый лирик — рогоносец.
Повесть Пушкина «Выстрел» до сих пор вызывает ожесточенные споры. Достиг ли цели выстрел Сильвио или счастливчик граф легко отделался, а герой, потративший большую часть жизни на подготовку к мщению, остался в дураках, да еще и нелепо погиб за чуждые ему идеалы? Современный читатель не может прочувствовать, что такое «дворянская честь» - как бы он ни старался это сделать. И не надо. Уже Базаров в «Отцах и детях» Тургенева не мог серьезно относится к ритуалу дуэли. Евгений и вообще - то по большому счету не мог принимать в ней участие, Кирсанов скрепя сердце допустил до «благородного противостояния» «лекаришку». Сам Тургенев оценивал дуэль как действо, не связанное с духовными достоинствами человека. Герой его реалистичного рассказа «Бретер» - один из самых гнусных персонажей этого автора.
Другое дело — романтические герои «Выстрела». Аристократ позволяет себе иронизировать над священным ритуалом — ест черешню, демонстрируя презрение к противнику и отвагу перед лицом смерти. Сильвио, как мы помним, оставляет выстрел за собой. Что же случится много лет спустя? Оскорбленный Сильвио заставит графа, оценившего жизнь с любимой женщиной, почувствовать страх за другого человека и нарушить правило дворянской чести: граф позволит уговорить себя вновь кинуть жребий и вновь попробовать первым убить врага. «Слава Богу, я промахнулся!» - скажет счастливчик. Почему? Потому что если и можно простить себе попытку убить врага, сделанную не по правилам дуэли (хотя и этого граф никогда забыть не сможет), то лишить жизни Сильвио на несправедливых условиях было бы тем поступком, которого человек чести себе простить не может. После этого рано или поздно нужно было бы пустить себе пулю в лоб. « Я отомстил!» - удовлетворенно скажет Сильвио. Граф будет всю жизнь помнить, что единожды он поступил бесчестно, пусть даже и испугавшись за возлюбленную жену.
Какое счастье, что, стреляя в мстителя, он промахнулся!
Мне кажется, что для каждого благородного человека во все времена есть поступки, которые он признает глупыми, лишними, некрасивыми, но есть — те, которые он себе простить не сможет. В этом случае начинается разрушение самой основы личности, крушение всей модели индивидуального мировоззрения. И вот тот, кто вынудил человека чести пойти на такое действо, может с полным правом считать, что он убил противника.
Хотя как это глупо - гордиться тем, что стал убийцей.

Что ни говори, умели наши классики написать нечто совершенно простое [на первый взгляд] в плане смысловой нагрузки, однако по прочтении остаётся ощущение, как бы его описать... "Состояние осмысления чего-то абстрактного". И не без доли лёгкой грусти.

Каждая повесть - шедевральна. Нынешним мыльным операм данные литературные "бриллианты" не чета. Поэтому и зовутся - классикой.

Более всего отложился в памяти "Станционный смотритель".

Знаете, это словно что-то прямо из твоей жизни. Банальный вопрос:
- Как жизнь?

• Да так, по мелочам. Был тут один случай...

  Спустя n лет снова встречаешь его.

• А знаешь, после того случая что произошло?..

  Ещё спустя много лет.

• Нет его. А знаете, что с ним произошло? Всё это один случай проклятый...

  И сколько у нас таких историй, которые спустя десятилетия попусту сотрутся?

Мне довольно сложно говорить о классике,в особенности русской. Сложно высказать что-то новое,когда так много разных мнений.Поэтому буду краткой. Пушкин-олицетворение русской литературы. Мой читательский путь уже пересекался с ним,и я уверена,что это было не в последний раз. И я всегда берусь за его произведения с воодушевлением,с чувством,что страницы пройдут легко и красочно. Но в итоге никогда не получаю откровения. Проза Пушкина не трогает меня так же,как Лермонтова. Может быть,я еще не нашла то произведение,что меня зацепит?
Но возвратимся к повестям. Пять таких разных произведений. Пять историй. Одна заставит вас посмеяться,другая испугаться,третья удивиться,четвертая сочувствовать. Такие разные эмоции и разные персонажи. Прекрасная книга,которую я очень советую всем,от мала до велика.

В 2019 году издательством "Аркадия" были выпущены повести с иллюстрациями Сергея Жужнева. Очень приличное издание, книгу приятно держать в руках. Пару недель назад эта книга привлекла внимание в случайной подборке книг на сайте книжного магазина, где часто заказываю книги, купила на всякий случай.
Всякий случай представился вскоре.
Впечатления, полученные от прочтения повестей в детстве и просмотренных в последующем экранизаций повестей, не помешали восприятию текста как нового, незнакомого.
Не ожидала, что получу наслаждение от чтения, а оно случилось. И совсем для меня неожиданным оказалось столько юмора и иронии, чего в детстве и не смогла бы обнаружить, потому как не для детей повести написаны.
Кладезь метких наблюдений. А какое умение вовремя остановиться, поставить точку! Чеховская краткость.
Это второй случай в моей читательской практике, когда во время чтения ловишь себя на том, что непрестанно улыбаешься и вспоминаешь то самое "Ай да Пушкин!.." Другим волшебником выступает добрый сказочник Уильям Сароян, грустные и веселые истории которого вызывают соответствущие им улыбки.
Лицеист П.И. Миллер в своих воспоминаниях пишет о полученном ответе Пушкина на вопрос об авторе повестей: «Кто бы он там ни был, а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно».