Супруги Менга и Хиль (карнавальная пара, заявленная как "крестьянин, шут") едут на ослице, вокруг которой происходят дальнейшие интересные события, начиная с того, что мотивировать животное на конкретное действие предлагается кормёжкой. Хиль, слагая оду, идёт выполнять поручение и тут замечает двух путников: кто же они? Есть несколько вариантов и вскоре читатель узнает угадал ли старик. Что он точно не угадал, так это взаимоотношения встреченной пары. И тут у креста, вынесенного в заглавии (перед нами вариант когда важны оба названных существительных и уже проявилось у двоих встретившихся противоположное отношение к нему, пока побеждает "тёмная" сторона символа). Можно на время оставить эту сцену и перенестись в знатный дом с госпожой Юлией и служанкой Арминдой, где первая туманно начинает говорить о свободе, переходит к смерти, а потом конкретизирует причину волнений, не зная, что её проблема "решена". (Относится к предыдущей мысли как новый "мотив" встречи двух "разбойников") Появившийся Курсио вносит свои коррективы в происходящее и, не подозревая об уже случившемся в комнате, предлагает всем новую информацию. И вскоре наступает финал первой хорнады (это не только действие, которое делится на сцены (акты), но ещё и "древнее испанское слово, означающее «путь, пройденный человеком за день»" Вторая хорнада: ключевое - появление Альберта с новостью о чуде благодаря книге "Чудеса Креста". Новый шанс Эусебио - сможет ли он им воспользоваться и какие будут стоять на пути искушения? После мощной сцены с покаянием от отца и старика Курсио, появляется Эусебио, произносящий следующий монолог:
Икаром буду я без крыльев, И Фаэтоном без огня. Взобраться я хочу до солнца, И если мне поможет луч, Я перейду за свод небесный. Любовью сильной - я могуч. Вы тотчас лестницу возьмите, Как поднимусь; я дам вам знак, Когда ее опять поставить. Кто, воспарив, не мог никак С высот заветных не сорваться, Пусть воспарит и вниз падет: Вся боль паденья не уменьшит Миг созерцания высот.
во время похода у монастыря. Заканчивается всё довольно-таки грустно для девушки, увидевшей особый смысл в исчезновении находившейся до того лестницы. Третья хорнада со стороны девушки начинаются "переодевания" в широком смысле этого слова. Эусебио видит собственное "отражение", вернее проецирует маску на себя. Их разговор обрывает появление Хиля. У Курсио дополнительно раскрывается роль земного судьи, как представителя неземного в самом широком смысле слова. Вскоре конфликт Курсио - Эусебио разрешается. Как "заваривший кашу" Хиль в итоге получает право разрешить весь завязанный узел. Так же прочитана статья Д. Г. Макогоненко об этом произведении
Ícaro seré yo sin alas, Y un Faetón sin fuego. Quiero subir al sol, Y si el rayo me ayuda, Voy a pasar por la bóveda del cielo. El amor es fuerte, soy poderoso. Inmediatamente toma la escalera, Cómo subiré; te daré una señal, Cuando vuelva a ponerlo. ¿Quién, habiendo crecido, no podía de ninguna manera Desde las alturas de los atesorados, no te rompas, Que suba y baje: Todo el dolor de la caída no reducirá Un momento de contemplación de las alturas.durante una caminata en el monasterio. Todo termina bastante triste para la niña, que vio un significado especial en la desaparición de la escalera anterior. la tercera hornada por parte de la niña comienzan los "travestis" en el sentido amplio de la palabra. Eusebio ve su propio "reflejo", o más bien proyecta la máscara sobre sí mismo. Su conversación interrumpe la aparición de heal. En Curcio, Además, se revela el papel del juez terrenal, como representante de lo etéreo en el sentido más amplio de la palabra. Pronto se resuelve el conflicto Curcio - Eusebio. Como un" brebaje", Gil finalmente obtiene el derecho de permitir todo el nudo atado. También se leyó el artículo de D. G. Makogonenko sobre este trabajo
5 понравилось
