Камелия

Ясунари Кавабата, конечно, непредсказуем - удивил он меня и на этот раз. С таким изящным названием я ожидала скорее какой-нибудь романтической истории о любви, которой не суждено было случиться, - но отнюдь не была разочарована. В этом небольшом рассказе особо даже и сюжета нет - важен скорее сам контекст и размышления автора.

Япония, осень 1946 г.: автор описывает первый послевоенный беби-бум - "большой урожай на детей во всей стране". Мужчины вернулись с фронта, да и в целом конец войны принёс жителям Страны Восходящего Солнца долгожданное успокоение, - и они устремились восстанавливать свою популяцию на смену всем преждевременно оборвавшимся жизням и тем жизням, которым так и не суждено было появиться на свет.

Японцы плодились, невзирая на военное поражение, на трудности послевоенных лет и нимало не заботясь о будущих трудностях, которыми чревато перенаселение.

В столь лаконичном и вполне себе художественном рассказе Кавабата поднимает весьма острые социальные и философские вопросы: о влиянии войны на рождаемость, "о физиологической и о психологической связи между предыдущей и последующей беременностью" и даже о возможном перерождении, возрождении мертворождённого ребёнка. Такие размышления особенно интересно читать у автора-мужчины и мне хотелось бы поделиться этим весьма примечательным фрагментом:

Клетки, из которых в свое время возник первый, а затем второй ребенок, разумеется, были не те же самые. Но мы ничего достоверного не можем знать ни о физиологической, ни о психологической связи между предыдущей и последующей беременностью. Не говоря уже о том, что самый момент зачатия и условия, его определяющие, совершенно неуловимы, так же как невозможно предвидеть, какой плод созреет и появится на свет, а какому суждено быть исторгнутым до рождения. Я бы даже сказал, что никто точно не знает, представляют ли собой предыдущие и последующие дети отдельные, особые, независимые друг от друга жизни, или это как бы варианты одной и той же жизни, которая все эти жизни содержит в себе. Представление о вторичном рождении прежнего, то есть мертворожденного, ребенка считается антинаучным. Но это суждение – всего лишь вывод, основанный на том запасе сведений, которым наука располагает. Вряд ли есть основание считать, что вторичное рождение существует, но, возможно, не так просто доказать и то, что его нет.

Мысль, определённо заслуживающая внимания. Я выделила жирным фразу, которая особенно запала мне в душу. Конечно, за последние полвека генетика и неонатология шагнули далеко вперёд - и честно говоря, я не знаю, как бы на такие вопросы ответили сегодня специалисты. По натуре я большой скептик, особенно в плане всяких таких вещей, и кажется, что наш организм уже изучен вдоль и поперёк. Однако этот рассказ напомнил мне, как во время ожидания чуда и постнатального, восстановительного периода ежедневно удивлялась идеально слаженному функционированию собственного тела - без лишнего пафоса, я ощущала в себе что-то сверхъестественное, какую-то неподдельную магию. Возможно, предположения автора и в самом деле не лишены смысла, - в любом случае рассказ оказался весьма неожиданным и жизнеутверждающим.