Слово "груша" у меня ассоциируется, если не с фруктами, то с боксёрами, так что я предполагала историю любви на ринге и подготовилась к жёсткой игре. Нокаут же ожидал меня совсем с другой стороны. Забыла, что во времена Вудхауза грушу жали фотографы. И более того, уже тогда они причисляли себя к деятелям искусства. Я не утверждаю, что фотография это не искусство; просто искренне считала, что начиналось оно как ремесло или приятное приложение к химической науке. Но герой рассказа, Кларенс Муллинер, мнит себя творческим человеком, избранником муз. К сожалению, ведёт себя при этом отвратительно. И, как я ни старалась убедить себя, что это шутки и юмор, ситуация не выглядела ни милой, ни невинной.

К фотографу приходит человек, в котором художник Кларенс не может найти красоты и гармонии. Поэтому вместо нажатия на грушу, он выкидывает его из окна. Если это смешно, то я балерина. Ну, хорошо, неудачные шутки тоже случаются в карьере писателей, но дальше Вудхауз развивает свою дурную мысль и анекдот становится сальной статейкой для "жёлтых страниц". "Блестящая" речь адвоката в суде о защите чести и достоинства оскорбленного - нет, не выброшенного из окна мэра, - а великого художника! окончательно ставит точки над i. Вудхаузу нормально унижать человека из-за особенностей внешности. Ни на секунду не звучит сожаление по этому поводу. Извинения.

О, по ходу пьесы Кларенс осознает, что внешняя красота приедается и становится утомительной. Думаете, он переходит к красоте внутренней? Ха-ха. Нет. Он всего лишь открывает для себя привлекательность не совсем идеальных черт, то есть переходит на другой канон внешней красоты. Шило на мыло.

А откуда ему взять линзы для взгляда внутрь, если вся его художественная натура сосредоточена в груше? Клац-клац. Пустой, бестактный фотограф - не художник. Ему одна дорога - жениться и на диванчик. Девушке сочувствую. Но она его тоже не за высокие мысли выбрала. Ох, уж эти дорожные судьбоносные пробки!